Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 33 – Бронислава Вонсович

— Ох, Ивонна, не сердись на старика. – Он, как обычно, почувствовал мое настроение. – Я всегда тебя любил и так надеялся, что ты станешь мне дочкой, а оно вон как все получилось. Опоили Гюнтера. Он так каялся, так страдал. Он же тебя любил, а что делать-то?

— Инор Тидеман, я не хочу об этом говорить, – немного резче, чем хотела, ответила я.

Хорошее настроение пропало, и я даже пожалела, что поехала одна, без Рихарда. Рядом с ним как-то легче было бы все это пережить, да и разговор на эту тему не возник.

— Наверное, ты права, просто не хотелось бы, чтобы у тебя остались неприятные воспоминания о нас с сыном.

— Остались? Вы уезжаете? – удивилась я. – Но почему? А как же наше производство?

— Твой отец решил со следующего года сам этим заняться, – пояснил инор Тидеман. – Я бы и сейчас ушел, но подписал контракт на этот год, а монастырь Святой Инессы разрывать его не хочет.

— Но как же? – растерянно сказала я. – Инор Тидеман, вам нельзя уходить. Я поговорю с Барбарой, она поймет, что отца туда пускать нельзя. Уж ее Юрген это точно знает. У нас с ней две трети наследства, а значит, отец не имеет решающего слова.

— Нет, Ивонна, – улыбнулся он, – я уже давно хотел отсюда уехать, останавливала только болезнь твоего деда. Без работы я не останусь, если это тебя волнует.

— Уж кому как не мне знать, какой вы прекрасный управляющий! А сколько раз вас пытались от нас переманить… Именно поэтому я и переживаю, что будет с нашим производством, если вы уедете. Отец там точно все развалит.

— Сама займешься, – заявил он мне. – Инор Бринкерхоф именно этого и ждал, задатки у тебя есть, в этом ты в деда пошла. А что интересоваться в последнее время перестала, так это потому, что со мной тягостно встречаться. Ведь так?

Я смущенно опустила глаза. Оказывается, очень неприятно, когда для собеседника ты как открытая книга.

— Только тебе учебу закончить надо, – продолжил он. – Так что если решишь взяться, я задержусь и помогу.

— Я не думаю, что у меня что-то выйдет, – честно сказала я.

— Муж будет против? – уточнил он.

— Какое он имеет к этому отношение? – удивилась я.

— У него свои планы есть, в которые переезд в Корнин может не входить, – пояснил инор Тидеман. – Но ты все равно подумай над моими словами, с мужем обсудите все «за» и «против». Он у тебя кто?

— Целитель, – ответила я и с гордостью добавила. – Очень талантливый. Его уже в центральную лечебницу Гаэрры пригласили, хотя учиться ему еще полгода.

Хвастаться мужем оказалось неожиданно приятно, тем более что мой собеседник про своего сына и сказать-то ничего не мог, кроме «очень хороший мальчик». Хотя какой он уже мальчик, он меня на шесть лет старше…

— Правда? Рад за тебя, – инор Тидеман опять тепло улыбнулся, но внезапно помрачнел и сказал: – Какая жалость, что вы раньше не поженились. Возможно, ему удалось бы вылечить инора Бринкерхофа. Ведь так и не определили, чем он болел. Впрочем, что теперь об этом говорить?

Я расстроено покивала. Да, если бы дед не умер, то сейчас я не оказалась в таком ужасном положении, в которое себя загнала, и уж точно не вышла за Рихарда. При мысли о муже в груди невольно разлилось мягкое тепло, и настроение опять пошло вверх. С инором Тидеманом мы поговорили еще немного, в основном о грядущей свадьбе сестры, и общение с ним не вызывало у меня такого резкого неприятия, как раньше, напротив, разговаривать было на удивление легко. Мы вежливо распрощались, и я отправилась в родительский дом, думая о том, как меня встретят и рассчитывая все же на теплый прием. Ведь написал же мне папа письмо сам?