Книга Под тенью белой лисы, страница 109 – Бронислава Вонсович

— Тогда я определенно тебя не понимаю, – твердо ответила я. – Кому «нам» ты хочешь заказать артефакты?

— Так вашей же лаборатории, – уверенно заявила Поленька.

— Право слово, я не знаю, занимается ли наша лаборатория заказами, но если и занимается, то с таким вопросом следует обращаться к Филиппу Георгиевичу, а не ко мне.

— Не занимается, – отметил Тимофеев.

Не то чтобы он прислушивался к разговору, но не слышать, когда говорит Свиньина-Морская, можно, только используя полог тишины, что посчиталось бы невежливым.

— Но вы же делаете артефакты, – развернулась к заведующему лабораторией всем туловищем Полина Аркадьевна, считая меня теперь то ли опорной стеной, то ли моральной поддержкой, но я сразу же попыталась знаками дать понять Тимофееву, что не имею никакого отношения к высказанной идее.

— Мы не столько делаем, сколько изобретаем новые, тестируем в разных условиях и с разными способами применения, – пояснил Тимофеев. – У нас изготовление не поставлено на поток, понимаете, Полина Аркадьевна?

— Так нам поток и не нужен. Папа хочет с вами договориться о разработке, – гордо ответила Поленька. – Елизавета Дмитриевна поддерживает эту идею. Имейте в виду, только благодаря ей у вас появилась такая уникальная возможность.

Я сделала круглые глаза и отчаянно замотала головой, показывая, что не имею никакого отношения к Поленькиной инициативе.

— А почему Аркадий Владимирович не обратился непосредственно ко мне?

— Папа́ просил меня разузнать для начала, поскольку Лиза у вас работает, а мы с ней дружны, и она должна мне помочь вас уговорить. Но так как вы уже согласны, то я скажу папеньке, чтобы прислал вам бумаги. – Она отвернулась от опешившего Тимофеева и звонко чмокнула в щеку ничего не подозревающую меня. – Лиза, была рада тебя увидеть. Встретимся вечером на занятиях.

— Но занятие по контролю было вчера, а сегодня по тонким плетениям, – напомнила я.

На этих занятиях Свиньиной-Морской нечего было делать точно так же, как и на занятиях по контролю, но на вторых она могла хотя бы что-то делать. Точнее, изображать.

— Вот именно, мне ни в коем случае нельзя пропускать, – заявила Полина Аркадьевна и столь же стремительно покинула лабораторию, сколь в нее ворвалась. Только подол шубки хлестнул по косяку, и вот уже мы опять вдвоем с Тимофеевым.

— Но я же не соглашался, – ошарашенно выдохнул он. – Боги мои, Елизавета Дмитриевна, что это было?

— Полина Аркадьевна Свиньина-Морская, – любезно пояснила я, словно у меня спрашивали именно об этом. – Но для меня ее появление неожиданность в такой же степени, как и для вас.

— Как вас угораздило с ней подружиться, Елизавета Дмитриевна?

— Познакомиться, – поправила я, чтобы сильно не падать в глазах заведующего лабораторией. – На курсах по контролю над магией.

— Зачем они ей? – удивился Тимофеев. – У нее же нет магии.

— Она рассчитывает, что к моменту, когда магия появится, контроль уже будет.

— С чего бы магии у нее вдруг появиться? – недоверчиво спросил Тимофеев. – У них в роду никого одаренных нет, если мне память не изменяет.

Я только руками развела. Выверты Полининой логики для меня оставались точно такой же загадкой, как и для всех остальных.

— Н-да… – протянул Тимофеев. – Втравили вы меня, Елизавета Дмитриевна, в неприятности.