Книга Под тенью белой лисы, страница 110 – Бронислава Вонсович

— Почему я? Вы сами могли резко отказать Полине Аркадьевне в выражениях, не допускающих двойного толкования. А то она именно ваш вопрос приняла за согласие, знаете ли.

— Да разве я про это? – махнул Тимофеев рукой. – Положим, пришлет мне бумаги Свиньин-Морской, я укажу на невозможность выполнения, и все. Или, если финансирование покажется достойным, а цели интересными, подпишу договор. Я про Соболевых.

— С Соболевыми я вообще дел не имела, – ответила я, чувствуя, как неприятно начало подсасывать под ложечкой. Вряд ли князь разузнал, что я была у него в гостях, а это значит, что пакость пришла со стороны Софьи Данииловны.

— С ними не имели, – согласился Тимофеев, – а вот с его императорским высочеством…

— С ним я тоже дел не имела, не имею и иметь не буду, – резко ответила я, чтобы тут же поправиться: – По возможности.

Артефакт-то, как ни крути, придется возвращать Львовым, для этого с кем-то придется контактировать, а с цесаревичем у меня практически налажены отношения. Дружеские, разумеется.

— Видите ли, Елизавета Дмитриевна, – невозмутимо продолжил Тимофеев, – в газетах продолжается истерия по поводу Соболевых. Причем не ограничиваются промахами князя, как самыми мелкими, так и достаточно серьезными. Но особенно сильно проходятся по Соне, то есть Софье Данииловне. Все идет к тому, что помолвка, и без того висевшая на волоске, в ближайшее время будет разорвана.

— Софья Данииловна сделала для этого все возможное, – заметила я. – Конечно, ей удобно обвинять меня в случившемся, точнее, даже не в случившемся, а в подозреваемом. Ведь помолвку до сих пор не расторгли. Может, и не расторгнут. Попугают да и оставят.

Тимофеев вздохнул. Тяжело так вздохнул, что я заподозрила: его вздоха хватит и на мои проблемы, которые со вчерашнего дня чуть-чуть подросли. Правда, всей глубины моих проблем заведующий лабораторией не знал, но ему хватило и видимой верхушки айсберга.

— Увы, Елизавета Дмитриевна, почти не приходится сомневаться, что расторгнут.

— В любом случае это меня не касается. Единственное, что касается в отношении императорской семьи, – обещание Михаила Александровича похлопотать за меня и за поручика Хомякова.

— Вы его здесь видите? – скептически спросил Тимофеев.

— Его императорскому высочеству нет необходимости здесь находиться, чтобы хлопотать за нас.

— Я о поручике, – фыркнул Тимофеев то ли насмешливо, то ли раздраженно. – Если бы все было так, как хотелось бы вам представить, он уже был бы здесь. А вместо этого мы видим травлю нынешней невесты цесаревича и восхваление вас. И что из этого следует?

— Что? – нервно уточнила я.

— Что Львовы рассматривают именно вас в качестве замены Софье Данииловне.

— Глупость какая, Филипп Георгиевич! – возмутилась я. – Вы же понимаете, что моим согласием они не заручатся.

Усмешка Тимофеева мне не понравилась.

— Им достаточно согласия Фаины Алексеевны.

— Неужели Львовым нужен скандал на свадьбе? – удивилась я.

— А скандала не будет. Думаете, Фаина Алексеевна не найдет убедительных доводов?

Поскольку Рысьина до сих пор в отношении меня убедительных доводов не находила, я ответила лишь скептической усмешкой. Того, что реально могло бы послужить рычагом давления, она не знает, а все эти «Ты обязана», «Это твой долг перед кланом» и тому подобное на меня не действуют. Впрочем, Тимофеев наверняка не в курсе этаких тонкостей наших с бабушкой взаимоотношений.