Книга Под тенью белой лисы, страница 117 – Бронислава Вонсович

— Боги мои, Лиза, как же с вами сложно, – раздраженно выдохнул он. – Я хочу вам помочь, что вас не устраивает?

— Вы, разумеется, – дернула я плечом. – Я же не могу вставать на пути счастья моей подруги.

— Вы сейчас о ком? – он нехорошо прищурился.

— О Полине Аркадьевне, разумеется. Кстати, она собиралась зайти перед занятиями, предлагала пойти на них вместе.

Поленька ничего такого не говорила, но на войне все средства хороши. А уж на войне с Волковым, можно сказать, даже нет запрещенных приемов, каким, вне всякого сомнения, являлось упоминание Свиньиной-Морской.

Мою руку Волков поцеловал довольно элегантно, провернув все столь быстро, что я не успела не только ее отдернуть, но и вообще понять, что случилось.

— Я навещу вас завтра, Лиза, – проникновенно сказал он. – Возможно, к этому времени вы наконец поймете, что без моей помощи вам не обойтись.

С Тимофеевым он тоже попрощался вежливо, но коротко и совершенно сухо.

— Елизавета Дмитриевна, мы согласны, – сказал Тимофеев, лишь только я захлопнула дверь за Волковым.

Это он несколько поторопился: не уверена, что штабс-капитан не услышал его слов. Впрочем, даже если услышал, вряд ли он поймет, о чем речь. На всякий случай дверь я приоткрыла и выглянула в коридор, но Волков удалялся столь резво, словно уже слышал лай догоняющих его собак, и ему точно было не до подслушивания.

На занятия вечером я не пошла, хотя прекрасно осознавала, что не следует пропускать, но предстоящее общение со Свиньиной-Морской сводило к минимуму все возможные плюсы. Да и не факт, что они будут: если занятие превратится в подобие того, на котором Поленька училась контролю, толку от него все равно не будет, а к следующему занятию преподаватели могут найти убедительные причины отстранить дочь столь важной особы. Дабы не пострадала, например. Кроме того, у меня крепла уверенность, что Поленька тоже в курсе салонных сплетен, а что ею будет двигать – желание подружиться или убрать возможную соперницу, – знает только Поленька. Конечно, все время, что мы знакомы, она охотится за Волковым, но вдруг Львов покажется ей куда более заманчивой целью? И вообще, вдруг она из тех людей, кто государственные интересы ставит выше личных? А что важнее для государства, чем правильая будущая императрица? Разумеется, с точки зрения Свиньиных-Морских.

Домой я пришла раньше, чем собиралась, поэтому Полина тут же побежала на кухню готовить ужин. Мне ее занятость оказалась на руку, поскольку, как только я вошла в гостиную, тут же проявился Мефодий Всеславович и, не успела я поставить полог от прослушивания, выпалил:

— Таки узнал я, Елизавета Дмитриевна, что нужно со вторым зверем делать.

— У кого узнали? – подозрительно уточнила я.

— У других домовых. Беседа у нас сегодня зашла, вот и выспросил все.

— Вы им рассказали обо мне? – испугалась я.

В лояльности Мефодия Всеславовича я не сомневалась, но у остальных домовых наверняка имелись свои хозяева, которым совершенно незачем знать о моей тайне. Нет, я прекрасно понимала, что тайной она пробудет недолго: если углядел один, углядит и второй, к гадалке не ходи, но лучше, чтобы это произошло как можно позже.

— Да вы что, Елизавета Дмитриевна? – искренне возмутился Мефодий Всеславович. – Нешто я не разумею, что можно говорить, а что нет? Совершенно случайно речь зашла, у одного из домовых был хозяин как раз из таких, с двумя зверями. И рассказывал он занятно, вопросы не только я задавал, так что никто ничего не заподозрил. Но я выяснил все, что нужно.