Книга Под тенью белой лисы, страница 61 – Бронислава Вонсович

— То есть я просто зашла в свою комнату и вышла с артефактом?

— Да, – обрадованно подтвердил Юрий.

— И по времени точно меньше минуты?

— Разумеется, я не засекал. Может, и больше, но ненамного.

— Но какое-то время я все же находилась в своей комнате и что-то там делала?

— Именно так, Лизанька.

Полина внесла поднос и принялась расставлять чашки. В свою Юрий вцепился, как утопающий в спасательный круг, и пару глотков сделал с видимым удовольствием. Я же пить не стала, не желая отвлекаться. Какая-то мысль уже мелькала на краю сознания, пока не желая оформляться в нечто связное.

Собственно, почти за минуту Лиза могла добраться до любой точки комнаты, открыть любой тайник, выдвинуть любой ящик. От Юрия я не узнала ровным счетом ничего полезного. Но не может же быть такого, чтобы он вообще не заметил ничего важного?

Я подождала, пока Полина покинет комнату, и спросила:

— А не было ли в моем облике чего-нибудь, что показалось вам странным, Юрий Александрович? Может, вы тогда отметили для себя что-то? Паутинку за ухом, поцарапанный палец?

— Поцарапанный палец? – оживилась Рысьина. – В самом деле, если на крови, то царапины лишними не будут. Юрий Александрович, вспоминайте.

— Не было на Лизе никаких царапин, – запротестовал Юрий, но совсем вяло. – Я бы их непременно заметил. И паутины не было, я бы запомнил. – Тут он внезапно оживился: – Зато был завернут край юбки. Я еще тогда подумал, что ты, Лизанька, лазила под кровать.

Глаза Рысьиной предвкушающе заблестели. Ой, чувствую, кровать будет разобрана на мелкие детальки, так же как и стена за ней, и пол.

— Теперь мы знаем почти точное место, где находится артефакт, – торжествующе бросила княгиня. – Лиза, ты должна поехать прямо сейчас и вернуть нам наше.

Княгиня стояла надо мной, словно собиралась оглушить своей внутренней силой, но у меня ее давление не вызывало желания подчиниться, в отличие от Юрия: тот уже вскочил и даже пару шагов к двери сделал. Я же почувствовала, как верхняя губа приподнялась, обнажив заострившиеся зубы, а желание перекинуться и вцепиться в нависшую надо мной шею становилось и вовсе нестерпимым. Не этого ли добивается княгиня – нападения на главу клана при свидетеле? Если бы не упражнения под руководством Мефодия Всеславовича, удержаться я бы не смогла, а так усилием воли придавила звериные инстинкты и прошипела:

— А с чего вы взяли, бабушка, что я с вами куда-нибудь поеду?

Княгиня дернулась, словно я ей с размаху влепила по физиономии, и прошипела в ответ:

— А с того, Лизанька, что от этого зависит благополучие клана.

Она все так же продолжала стоять надо мной, заставляя смотреть на нее снизу вверх, тем самым ставя в подчиненное положение. Чтобы встать, нужно было ее оттолкнуть, поэтому я продолжала сидеть, не чувствуя, впрочем, себя ни униженной, ни придавленной.

— И? Мне мое благополучие важнее кланового, – протянула я, уже почти успокоившись. – А вы только и делаете, что пытаетесь меня обмануть.

— Лизанька, да что ты такое говоришь? – так естественно удивилась она, что любой посторонний зритель непременно бы ей поверил. Но то посторонний: даже Юрий, уже полностью отошедший от давления главы клана, позволил себе еле заметную скептическую улыбку. – Разве я тебя когда-нибудь обманывала?