Книга Под тенью белой лисы, страница 73 – Бронислава Вонсович

– Я вам и предлагаю чудо. А взамен вы всего лишь выполните мою просьбу. Несложную.

Огонь он убрал столь же просто, как и призвал.

– Ваша просьба звучит как горячечный бред.

– Не верите в магию?

– А есть те, кто в нее верит?

– Неделя. – Он встал и посмотрел на меня так, что появилось желание снять уже обе туфли, но не чтобы запустить их в собеседника, а чтобы быстрее от него удрать. – За эту неделю Светлане станет лучше, и вы убедитесь, что я вас не обманываю. Но откажетесь помочь – и все вернется на круги своя. И тогда только вы, Марина, будете виноваты в ее смерти. Будете знать, что могли спасти и не спасли.

— Елизавета Дмитриевна, очнитесь! – Мефодий Всеславович по щекам хлопал не сильно, но паники в его голосе хватило бы на десяток домовых. – Что она с вами сделала?

Первое, что бросилось в глаза, когда я их открыла, – это сияющая люстра на потолке. Я лежала на полу, затылок ощутимо побаливал: наверняка приложилась со всего размаха.

— Уже все, – голос прозвучал твердо, но сесть я бы не решилась. – Не стоило мне смотреть лисе в глаза.

Или стоило? Возможно, лиса – ключ к той части памяти, что от меня заперта? Теперь я хотя бы знаю, почему согласилась сюда попасть. Та таинственная Светлана, имя которой всплыло в памяти при пробуждении в этом теле, оказалась моей сестрой из прошлой жизни. Скорее всего, больной или даже умирающей. Лица ее я, сколь ни напрягалась, вспомнить не могла. Впрочем, свое прежнее лицо тоже. В показанном мне куске воспоминания не было зеркала, а глаза собеседника ничего не отражали, они были словно два прокола в пустоту. Не сам ли Темный бог со мной разговаривал?

— Елизавета Дмитриевна, что с вами? – заголосила Полина, некстати зашедшая в гостиную.

Моего падения она наверняка не слышала, но сейчас все плетения развеялись: стоит потерять сознание, и они более ничем не удерживаются. Слышала ли она причитания домового? Или тот может скрывать свое присутствие от нежелательных особ? Сейчас-то его заметно не было, а Полина ничем не показывала, что слышала чужой голос.

— Со мной ровным счетом ничего не случилось. Неужели я не могу помедитировать?

— Помедитировать? У вас кровь около головы натекла, – тихо сказала она.

— Перенапряглась при медитации. – Я села слишком резко, и голова сразу же закружилась, но показывать слабость я не стала. – Такое бывает.

— Когда маг перенапрягается, у него кровь из носа идет, – некстати проявила осведомленность Полина. – А у вас из затылка.

— У каждого свои особенности. – Я потрогала затылок. Кровь уже начала подсыхать. Это сколько я провалялась? – Из носа неэстетично. Он распухает, а кровь пачкает одежду.

— А так она пачкает ковер, – отметила прислуга.

Так нагло отметила, что захотелось ее действительно переименовать. В Прасковью, например. И отомщу за наглость, и Поленьке приятное сделаю. Хотя нет, делать приятное Свиньиной-Морской в мои планы не входит. Я создала плетение для очистки. Но то ли после сотрясения я что-то перепутала в плетении, то ли кровь очищают по-другому, но на ковре возникло обесцвеченное пятно, очень хорошо заметное на фоне ярких красок остальной части. Или только мне заметное, потому что я сижу рядом?

— Фаина Алексеевна меня убьет, – с таким ужасом прошептала Полина, таращась на учиненный мной ущерб, что мне невольно стало ее жалко.