Книга Нечаянное турне, страница 40 – Бронислава Вонсович

— А может, вы помогли ей бежать?

Песцов вытаращился на штабс-капитана так, словно его глаза жили отдельной жизнью и вытягивались на стебельках из глазниц. Сказать, что он был поражен предположением Волкова, – это ничего не сказать.

— Вы с ума сошли, – наконец выдавил он из себя. – Зачем мне помогать бежать Рысьиной?

— Возможно, потому, что это в ваших интересах? Или вы всю жизнь собираетесь заниматься этим? – презрительно скривив губы, кивнул Волков на мисс Мэннинг.

— Не ваше дело, чем я собираюсь заниматься, – отрезал Песцов, с такой брезгливостью глядя на Волкова, словно выше был он, а не соперник. – В любом случае, Александр Михайлович, это не имеет никакого отношения к пропаже, точнее, якобы пропаже Рысьиной. Пропала-то она только по вашим словам.

Волков положил руку на плечо Песцова, что со стороны наверняка казалось дружеским жестом, но я прекрасно видела, как под пальцами сминается толстое сукно. А если он выпустит когти, то не только сомнется, но и продырявится.

— Если я узнаю, что вы мне солгали, – низким рокочущим голосом почти прорычал Волков, – если окажется, что Рысьина уехала с вами, вы об этом сильно пожалеете. Я вас уничтожу.

Сказано это было так, что даже мне стало страшно и вспомнилось откуда-то: «И живые позавидуют мертвым». Но на Песцова этот спич не произвел такого впечатления. Он пренебрежительно фыркнул и дернул плечом, на котором устроилась волковская рука.

— Послушайте, Александр Михайлович, все женщины, которых я вывез из Ильинска и привез обратно, перед вами. Это мисс Мэннинг, ее горничная и ее переводчица. Кто из них, по-вашему, Рысьина? Впрочем, если хотите, забирайте любую, кроме мисс Мэннинг. Да и ту тоже, если выплатите неустойку за срыв концертов. Честно говоря, мне ее концерты, устраиваемые лично для меня, поднадоели.

Волков перевел тяжелый взгляд на нас и осмотрел всех так, что мисс Мэннинг, ничего о нем ранее не знавшая, отшатнулась, а мне вообще захотелось спрятаться, пусть он пока и не признал во мне цель своих поисков.

— Какой неприятный мистер этот военный, – прошептала, едва оправившись от испуга, мисс Мэннинг. – О чем они говорят, как вы думаете, Анна?

— О женщинах, конечно.

Получилось хрипловато, и это меня порадовало: пусть лучше мисс Мэннинг с компанией посчитают, что у меня начинается простуда, чем Волков опознает по голосу.

— Почему именно о женщинах? – удивилась она.

— А какие у них могут быть еще общие интересы?

— Действительно, какие…

Тем временем Волков закончил нас осматривать и поинтересовался у Песцова:

— Вы не возражаете, Дмитрий Валерьевич, если я опрошу ваших дам?

Впрочем, тон был такой, что сразу становилось понятно: вопрос лишь для проформы и ответ Волкова волнует крайне мало.

— Опрашивайте, Александр Михайлович, – согласился Песцов, попытавшись сохранить лицо. – Только вряд ли это вам что-то даст. Рысьину-младшую я в глаза не видел.

— В самом деле? Почему же вам было отказано от дома, Дмитрий Валерьевич?

— Там были столь невнятные объяснения, что я сам толком не понял. Александр Михайлович, если у вас есть вопросы, поторопитесь. Поезд нас ждать не будет.

— Ваш поезд еще не приехал, – заметил Волков и развеял плетение.

Поскольку я свое заранее развеять не позаботилась, оно разрушилось само, стегнув болью так, что она прошлась через все тело и довольно болезненно оглушила. На глазах выступили слезы, а к горлу подкатила тошнота, которую я волевым усилием загнала вглубь. Волков мне, конечно, не нравится, но не настолько, чтобы при его появлении демонстрировать содержимое желудка. Пришла я в себя быстро, но Волков уже подошел. Единственное, что я успела, – убедиться, что не слетела иллюзия облика, и бросить на себя заклинание против ментального воздействия.