Книга Нечаянное турне, страница 72 – Бронислава Вонсович

— Мисс Мэннинг, скажите, что мы можем для вас сделать?

— Моя горничная… – прохрипела я, максимально пытаясь показать, как сложно говорить.

— Тело будет отправлено в Англию за счет рода Соболевых, – неправильно понял меня князь.

— Тело?

Меня передернуло от воспоминаний о превращении того самого тела. Вряд ли удастся опознать горничную в том, что мы выдали за переводчицу, а значит, за горничную будут пытаться выдать что-то другое.

— Разумеется, после того, как все части будут собраны и идентифицированы, – любезно дополнил Соболев. – Я был на месте… происшествия. Думаю, у полиции возникнут с этим небольшие сложности.

Небольшие сложности? Перед глазами встала картина разбросанных ошметков, я опять почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, и подумала, не настал ли подходящий момент, чтобы имитировать обморок. Чем больше мы общались наедине, тем больше у Соболева появлялось возможностей подметить неправильность в моем облике и речи. Боюсь, английским он владел куда лучше меня. Конечно, можно отговориться особенностями произношения в той местности, где выросла мисс Мэннинг, но я понятия не имела ни где она выросла, ни есть ли там какие-то особенности.

Я отпила уже порядком надоевший чай и знаком предложила князю ко мне присоединиться. Когда рот занят у обоих, не находится места ни для неудобных вопросов, ни для ответов, которые могут навести на подозрения. Да куда же запропал Песцов, черт его подери?! Стуку в дверь я обрадовалась, но это оказался всего лишь один из подручных князя, который, к счастью, не задержался.

— Вы позволите, мисс Мэннинг? – Князь наклонил над моей чашкой принесенную подручным пузатую бутылку с золотыми буквами на этикетке, складывающимися в узнаваемую надпись: «Cognac». – Полезно при переохлаждениях и для успокоения нервов.

А также для развязывания языков, которые хоть и заплетаются, но могут наговорить много лишнего. Я помотала рукой над чашкой, показывая, что не нуждаюсь в такой добавке. И тут наконец появился Песцов, который словно только и ждал, когда начнут разливать спиртное. Он вломился в номер даже без стука, что было отмечено не только мной, но и князем, который удивленно поднял брови при виде этакой вольности. До репутации мисс Мэннинг мне дела не было, а вот осознание того, что кто угодно может вот так зайти без моего разрешения, было довольно-таки неприятным. Я выразительно откашлялась, но не была удостоена даже взглядом, поскольку все внимание вошедшего было обращено на князя.

— Ваша светлость, не спаивайте мисс Мэннинг, – обеспокоенно сказал Песцов. – У нее и без того проблема с голосом. Спиртное может повредить еще больше.

— Вам не кажется, Дмитрий Валерьевич, что в присутствии дамы следует говорить на понятном ей языке? – недовольно ответил Соболев.

По лицу Песцова скользнула тень облегчения. По-видимому, он опасался, что без его присмотра меня сразу же раскроют.

— Вы совершенно правы, ваша светлость, – согласился он теперь уже по-английски. – Но у нас с мисс Мэннинг выпал столь тяжелый день, что поневоле забудешь о приличиях. Надеюсь, Филиппа, вы простите мне эту досадную оплошность?

Я кашлянула и скорчила гримасу, которую при желании вполне себе можно было расценить как прощение. Или, напротив, недовольство. Это уж зависит от того, как интерпретировать.