Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 118 – Бронислава Вонсович

Развить эту интересную тему мы не успели, потому что наконец соизволил прибыть Теодоро, о чём мне сообщила запыхавшаяся горничная.

— Дон, который был утром, с ним? — поинтересовалась я, и Альба сразу насторожилась.

— Нет, донья. Его Величество один.

— Один? — удивилась я. — Даже без Бласкеса?

— Совсем один, донья. Сеньора Риос очень просила, чтобы я вам передала как можно скорее. Она очень нервничает и уже ждёт у дверей в гостиную.

Горничная весьма жалобно на меня посмотрела, поскольку ей непременно влетит, если я не потороплюсь. Но я сама не собиралась заставлять ждать Теодоро, только лишь хотела узнать, может ли в гостиную пройти Альба, на которую я бросила выразительный взгляд.

— Я всё же воздержусь от наблюдения за королём, — решила та. — Конечно, Чувствующие встречаются редко и сегодня одного мы уже видели, но… Я проверю, с кем он приехал, и потом доложу, донья.

Она бодро потопала к ближайшей стене, чтобы через неё просочиться, я же пошла к двери, поскольку не обладаю ни замечательным умением просачиваться сквозь стены, ни не менее замечательным умением телепортироваться. Тем не менее до гостиной я дошла очень быстро и вместе с экономкой зашла внутрь.

Теодоро сидел на диване, откинувшись на спинку и внимательно изучая собственные ногти. При моём появлении он оживился и сказал:

— Эстефания, душа моя, Диего был совершенно прав: поездка пошла тебе на пользу, ты удивительно похорошела.

Беседа шла… вяло. Теодоро хотел непременно выяснить, где я пряталась всё это время, потому что сомнения у него были и моя обманка со сплетнями из Варенции его смутила, но лишь немного, и он всё так же подозревал, что я была в Теофрении. Поскольку он постоянно пытался подловить меня на несоответствиях в делах Варенции, я отвечала осторожно и как можно короче, хотя иной раз позволяла себе пройтись по некоторым событиям, о которых мне стало известно от Рауля. Воспоминания о нём делали мне больно, а не вспоминать не получалось, хотя я очень старалась. Я не должна была допустить ни малейшего намёка на него, если не хотела, чтобы Теофрения пострадала. А я не хотела.

Теодоро рассчитывал приехать, поговорить с доньей Хаго и уехать. Но моя опекунша почему-то не торопилась общаться с мурицийским правителем, что последнего злило настолько, что он наконец не преминул высказаться:

— Твоя тётушка задерживается, душа моя. Ты не сообщила о моём визите или меня принципиально игнорируют?

— Как бы я могла сообщить, Ваше Величество? — удивилась я.

— Что значит как? — удивился в свою очередь он. — Эрилейские же всегда были на связи со своим… гм… Впрочем, что это я? Я совершенно забыл о твоих проблемах с памятью.

И вовремя вспомнил, что я не совсем Эрилейская. Зато я вспомнила, у кого была возможность беспрепятственной отправке сообщений донье Хаго, и, поскольку тёплых чувств к этой особе не питала, сразу же поинтересовалась:

— Сеньора Риос, вы сообщили донье Хаго о визите Его Величества?

Вот и появилась польза от экономки, которая старательно притворялась частью обстановки гостиной, при этом впитывала она наш разговор, как губка воду, надеясь всё передать своей настоящей хозяйке в лице моей тётушки. Лишние уши мне не были нужны, более того, они меня сильно нервировали, заставляя иной раз удерживать рвущиеся с губ колкости. Но встречаться с Теодоро наедине не хотелось. И причиной тому была не то, что пострадает репутация, на которую непременно упадёт тень, а то, что наяву король не вылетит так красиво из окна, как это было во сне. А вот повод для отпора непременно постарается дать, если мы с ним окажемся вдвоём. Взгляды у него были однозначно собственнические.