Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 120 – Бронислава Вонсович

— Донья, получается вы теперь королевская невеста? — восхищённо выдохнула экономка.

— Если на то будет воля Двуединого, — уклонилась я от ответа.

— Будет, — уверенно заявила сеньора. — Вы же не из проклятой богом Теофрении. Вас Двуединый непременно посчитает достойной партией для Его Величества Теодоро Второго Блистательного.

— Вы так уверены в том, кого Двуединый посчитает достойной кандидатурой? — не удержалась я. — Это грех гордыни.

— Если бы Двуединый считал теофренийцев достойными своего внимания, он не поставил бы их страну на грань выживания. Они совершили преступление, за что расплачиваются.

— Кого бог больше любит, того и больше испытывает, — нравоучительно заметила я. — Возможно, страна пройдёт испытания с честью и окажется награждена куда большим вниманием Двуединого, чем Муриция.

— Посмотрим, донья, — скептически ответила экономка, к которой вернулась уверенность, покинувшая её при появлении короля. — Прикажете подавать обед?

— Прикажу. Но сначала ответьте мне, сеньора Риос, как скоро после вашего письма должна появиться донья Хаго.

— Это зависит от ёё планов. Точно сказать нельзя.

— То есть свои планы она может поставить выше планов Его Величества? Мне показалось, он остался очень недоволен ожиданием. До доньи точно дошли оба ваши сообщения?

— Артефакт переписочный при ней всегда, — уверенно заявила экономка. — Ответить она ничего не ответила, но так и раньше бывало. Вот увидите, донья, донья Хаго появится с часу на час. Не позже сегодняшнего вечера мы её увидим. Она очень хотела с вами встретиться.

Но ни этим вечером, ни следующим утром донья Хаго не появилась. Честно говоря, я бы, напротив, удивилась и очень расстроилась, если бы предсказания экономки сбылись. Не горела я желанием увидеть то, что осталось от доньи Хаго. Меня полностью устраивала моя нынешняя жизнь с чтением в библиотеке, занятиями в алхимической лаборатории, где Альба подсказывала мне тот или иной рецепт, и редкими прогулками с ней же в прекрасном замковом саду, небольшом, но ухоженном. Но, к сожалению, устраивала она только нас с фамильярой.

Наслаждалась я относительной свободой ровно неделю, после чего Теодоро опять нагрянул, поскольку понял, что моя опенкунша не собирается не только представать пред его светлыми очами, но и вообще приезжать в Мурицию. Появился он без предупреждения, поэтому вытащили меня из алхимической лаборатории. Платье, испорченное реактивами, менять я не стала, так и явилась в гостиную принимать дорогого гостя, который не оценил моё рвение увидеться с ним побыстрее.

— Эстефания, душа моя, тебе не идёт на пользу одинокое проживание, — неодобрительно сказал Теодоро. — Донья твоего возраста должна выглядеть обворожительно, а не как сеньорита, одевающаяся с помойки.

— А кого мне обвораживать? В отсутствие тёти я никого не принимаю.

Это было так, хотя хватало желающих нанести визит после того, как в газетах появились статьи о новом выборе короля. Газеты я приказала приносить и утренние, и вечерние, вот только для себя я там пока ничего интересного не находила. Разве что упоминание о том, что теофренийский принц с принцессой продолжают ездить по городам своей страны и устраивать молебны? Местные газетчики вволю над этим поиздевались.

— Эстефания, ты должна быть готова в любое время к моему неожиданному визиту.