Книга Между Сциллой и Харибдой, страница 123 – Бронислава Вонсович

— Возможно, у тёти окажется другие планы, которые она не посчитает нужным с вами согласовать. Донья Хаго — весьма независимая особа, знаете ли.

К нам важно подошёл главный священник, в одеянии расшитом золотом и драгоценными каменьями, и Теодоро поневоле пришлось от меня отвлечься на новое действующее лицо, которое даже удостоилось милостивого монаршего кивка.

Сам ритуал благословения был не слишком интересен. Да и я прекрасно помнила, что результат зависит не от Двуединого, а от Бласкеса. Возможно, в каком-то смысле он тоже был двуединым, если состоит в симбиозе с демонами, но проверить у меня возможности не было. За мной тщательно следили, и не то что помагичить, даже поговорить было не с кем. Альба появлялась очень редко, обходя все ловушки королевского дворца, но задерживаться опасалась, чтобы не выдать ни себя, ни меня. У нас были обоснованные опасения, что, если Бласкес поймёт, что связь у меня с совсем другим фамильяром, он захочет выяснить, как же это так получилось.

Теодоро держал меня за руку перед алтарём, а священник обращался к Двуединому длинной заковыристой молитвой, призывая благословить намечающийся союз. Надежды, что Бласкес где-нибудь задержится, не оправдались: в помещении возник прозрачный золотистый столб, который наверняка уходил за пределы храма, показывая всем желающим, что с благословением в этот раз проблем не возникло. Свет был чистый и так походил на божественный, что никто бы не подумал, что его источник отнюдь не небеса и вонюч, как десять преисподних.

После ритуала мы с Теодоро возвращались под дружное народное ликование, из чего я сделала вывод, что усилия Бласкеса даром не пропали: мурицийцы уверились в том, что я — невеста, угодная Двуединому, поэтому все цветы, не доброшенные прошлый раз, сейчас сыпались на наш экипаж с ещё большим усердием и под ещё более громкие вопли. Хорошо, что, ехали обратно намного быстрей и большая часть растительности опускалась за каретой, а не в неё. Но и так мне приходилось постоянно убирать лишние цветы с причёски, а Теодоро вообще вытащил один стебель из-за уха.

Во дворце к нам присоединился Бласкес. В этот раз он по ароматности превзошёл сам себя. Наверное, слишком много магических сил потратил на имитацию божественности, а магия, как когда-то пояснила мне тётя, была у него несколько специфической. И сейчас эта специфичность била мне прямо в нос безо всяких увёрток.

— Хаго не появлялась? — проскрипел придворный маг.

— Нет, — буркнул Теодоро. — И я уже склонен прислушаться к мнению Эстефании и объявить графиню в розыск.

Он меня не отпустил, даже когда свернул к собственному кабинету. Впрочем, обратное было бы странным: как-никак обсуждалась моя родственница. Я с тоской посмотрела в сторону отведённой мне комнаты. Но не вырываться же на глазах у прислуги, для которой мы были идеальной парой. Судя по тому как нас приветствовали, известие о благословении Двуединого добрались сюда раньше нас. Не иначе как с Бласкесом.

— И? Что будут делать те, кто её найдут? — не скрывая насмешки в голосе, спросил он.

— Передадут моё приказание вернуться в Мурицию.

Дверь за нами захлопнулась со столь громким стуком, что я вздрогнула.

— А то она не догадывается, что вы хотите её видеть? — хмыкнул Бласкес. — Племянница наверняка в курсе тётушкиных планов, расспроси хорошенько, авось нужная донья и найдётся.