Книга Право на эшафот, страница 113 – Бронислава Вонсович

— Легиона? – переспросила удивленно.

И чуть не стукнула себя по губам, увидев, как изменилось лицо Ракель. Когда я наконец усвою, что в моем положении лучше всего молчать? И за умную сойду, и не проколюсь по-глупому. Это же наверняка понятие из тех, что здесь и младенец знает.

— Ты тоже из тех, кто считает, что Сиятельных в Теофрении не надо было трогать? – убито спросила Ракель.

— Я считаю, что это дела прошлого, – ответила примирительно, сообразив, что за Легион имелся в виду. – Тогда им это казалось правильным.

— Это и было правильно! – пылко воскликнула она.

— Убить столько людей правильно?

— Это не люди, это Сиятельные.

И столько ненависти было в ее словах, что сразу подумалось: жить с ней в одной комнате непредусмотрительно, узнает о моей сути – придушит ночью подушкой. Даже Эрнандес в этот момент показалась безопаснее.

— И почему ты отказываешь Сиятельным в праве быть людьми? – сухо спросила. – Наш король даже на брак дочери согласился, лишь бы стране помочь.

— Он ошибся в причине. Причина не в отсутствии у нас Сиятельных, а в том, что они есть в соседних государствах, вот и вытягивают жизненные силы из нашей страны. Если бы соседи последовали нашему примеру, мы бы избавились от этой паучьей сети. Или ты тоже веришь, что Сиятельность – дар Двуединого?

— Не верю, – согласилась, – но не по той причине, что ты.

— А по какой?

— Это не моя тайна, – важно ответила.

Те объяснения, что я могла дать, совершенно не подходили семнадцатилетней девушке.

— Я думаю, что Сиятельные Двуединому неугодны, – заявила Ракель, – и он не хочет, чтобы в Теофрении они опять появились, иначе бы он благословил Теодоро Мурицийского и нашу Марселу.

— В Муриции считают по-другому, они думают, что Двуединому неугодны теофренийцы.

— Чушь! – бросила Ракель.

— Чушь не чушь, а проблемы у Теофрении, и мурицийцы не без основания считают, что из-за отсутствия Сиятельных. Теофренийцы в Муриции сейчас не слишком популярны, именно поэтому мне и пришлось бежать. И я теперь не знаю, выберутся ли родители… – Легенда на глазах обрастала деталями.

Я потупилась и тяжело вздохнула, входя в образ почти сироты.

— Прости…

— Тебе-то за что извиняться? – удивилась.

— Не подумала, что тебе тяжело говорить на эту тему. Но я не знала. И считаю очень несправедливым, что принца Рауля собирались лишить трона в пользу соседней страны.

В политические споры лезть хотелось еще меньше, чем в теологические, потому что о взаимоотношениях стран я знала только то, что они в принципе были, а этого очень мало для любых разговоров. Поэтому примирительно сказала:

— Не стоит обсуждать монаршие решения. Король наверняка знает больше нас, и ему видней, как сделать так, чтобы страна перестала страдать.

Ракель поджала губы, явно не соглашаясь со мной, но спорить не стала.

— Кстати, ты говорила про учебники. Проводишь в библиотеку?

— Ой, конечно, – спохватилась она. – А потом еще пообедать надо.

С «пообедать» я была полностью солидарна, потому что позавтракать я не успела, а есть надо даже Сиятельным, пусть они не совсем люди, с точки зрения Ракель.

Первым делом мы добрались до библиотеки. Ракель оказалась права: доставшийся мне комплект был дряхлый донельзя и так и норовил развалиться на листочки. Я состроила жалобное лицо и намекнула, что этим учебникам давно пора на покой, его достаточно измучили предыдущие поколения студентов, но библиотекарь оказался настолько устойчив к моим женским чарам, что я засомневалась, что под потертой мантией прячется мужчина. А может, дело было в том, что мужчину преклонного возраста бренные радости уже не интересовали.