Книга Право на эшафот, страница 126 – Бронислава Вонсович

— И что такого ужасного случится?

— Они проникнут в библиотеку. А там знания, которые им не нужны, более того, вредны и опасны.

— Для существования Сиятельных?

— Разумеется.

— Их здесь и без того нет.

— А вы?

— Я случайно и под маскировкой. В Теофрении не осталось ни одного Сиятельного.

Горгулья тяжело вздохнула. Звук походил на стон, вырвавшийся из скальной расселины.

— Это ужасно, донья. К худу или к добру, но однажды наш мир был изменен так, что без Сиятельных существовать не сможет. Убери их – погибнет мир. Разрушится, потому что не будет скрепляющих целостность Сиятельных. Но вы это и сами прекрасно знаете.

— Впервые слышу, – возразила, – наверное, информация об этом находится в закрытой библиотеке.

— Разумеется. А как же иначе? Но если до нее доберутся они, беды не избежать. Кого-то мы сможем убить, но не всех. Уничтожить книги, увы, не в наших силах.

Я повернулась и посмотрела на мрачное здание, недружелюбно глядевшее на меня всеми окнами. Темными окнами, скрывающими какую-то страшную тайну, за которую могут запросто убить. Утешало одно: горгулья ко мне спустилась в одиночестве, остальные стояли на своих местах, хотя я бы не смогла сказать с уверенностью, с какого места приползла эта. Возможно, она здесь была вообще кем-то вроде разводящего и своего постоянного «насеста» не имела?

— А вы кто? Хранители этого места? Мне сказали, что горгульи – основа охранной сети университета. Специально сделанные статуи.

Раздавшийся скрежет меня изрядно напугал, пока не сообразила, что так моя собеседница смеется.

— Горгульи – это только удобная форма, которую сложно повредить. Сюда притянуло всех фамильяров, оставшихся без хозяина. Разумеется, только тех, чьи хозяева погибли достаточно близко отсюда.

Опять раздался тяжелый вздох.

— А остальные? – спросила, страшась услышать ответ.

— Остальные ушли в небытие. Если духа вытащили на этот пласт, назад ему путь закрыт, – проскрежетала горгулья. – Да и жизнь без хозяина коротка. Даже в такой форме, которая требует минимальной поддержки.

— Коротка? В Теофрении Сиятельных уничтожили довольно давно.

— Время – понятие относительное. Сейчас от времени, когда спадет защита со здания, нас отделяет лишь миг, – намекнула она. – Не пора ли вам, донья, заняться тем, ради чего Двуединый направил вас в это место? Поговорить можно потом.

— Как я могу это сделать?

— Внутри здания есть кристалл, к которому нужно приложить руку и отдать часть своей энергии.

— А как попаду внутрь?

Так-то дверь была от меня недалеко, но, украшенная оскаленными звериными пастями, выполненными с пугающей точностью, она выглядела столь устрашающе, что горгулья на ее фоне казалась очаровательной болонкой. Двери даже Альварес проигрывал в кошмарности, а уж он знал толк в устрашении бедных девушек.

— Просто пройдите, – удивленно ответила горгулья. – Вам что, некому было рассказать?

— Вся моя семья погибла.

— А фамильяр?

— Подозреваю, что тоже. Кстати, а я могу попросить кого-нибудь из вас стать моим фамильяром?

Горгулья собрала каменные брови вместе, при этом на ее лбу получилась забавная каменная кучка.

— Когда и как погиб ваш фамильяр?

— Не знаю. Дело в том, что я не так давно потеряла часть памяти и после этого его не видела. И даже не знаю, как выглядит.