Книга Право на эшафот, страница 79 – Бронислава Вонсович

Находилась я на окраине небольшого города, из которого наверняка можно уехать в столицу. Место, где я ночевала, было чем-то вроде перевалочной станции, где путники отдыхали, перекусывали и сменяли лошадей. Наверняка можно было напроситься к кому-нибудь в попутчики, но это значило оставить след, поэтому я вытащила из кармана изрядно помятый чепец, водрузила его на голову, прошлась очищающим заклинанием по одежде и направилась в центр городка.

От вчерашней слабости не осталось и следа, и я с интересом вертела головой, разглядывая домики. Герцогине такое поведение не пристало, ну так сейчас я ею и не была.

Вдоль дороги стояли маленькие домики, миленькие и аккуратные, с цветами на подоконниках и в крошечных палисадниках. Ближе к центру масштабы увеличивались, но дома продолжали радовать глаз. Вскоре встретилась лавка подержанных вещей, и я решила сменить приметное платье от Эсперансы на что-то, что моя бывшая горничная не опознает.

На удивление, в столь раннее время лавка была открыта. Это показалось хорошим предзнаменованием, и я без колебаний толкнула дверь. Колокольчик звякнул, хозяйка лавки приподняла голову, окинула меня взглядом и снова уткнулась в книгу, которую читала. То, что как покупатель я ее не заинтересовала, было замечательно: значит, Сиятельную во мне не опознать. Поэтому дальше я действовала смелее, но со скромностью, присущей моему нынешнему виду.

— Сеньора, – кашлянула я, – мне бы платье.

Она молча простерла руку в сторону вешалок с одеждой.

Понятно, помогать в выборе никто не будет. Пришлось прикидывать на глазок, что может подойти. Выбрала я два платья: одно серенькое, а другое относительно нарядное, с россыпью мелких цветочков по ткани. К ним добавила накидку, далеко не новую, но на вид теплую, и ботиночки, потертые, но еще крепкие. Ботинки и накидку я примерила прямо в лавке и положила на прилавок, обозначая, что готова купить. А с платьями прошла в закуток, отгороженный шторкой. Было там и зеркало, в котором я наконец смогла разглядеть свое новое лицо.

Признаться, подошла я к нему с опасением, поскольку в описании зелья было сказано, что употребившего оно делает некрасивым. Но о себе нынешней я бы так не сказала. Наверное, Эстефания и для Сиятельных была исключительно хороша, поэтому полностью угробить ее внешность зелью не удалось. Да, сейчас обо мне можно было сказать всего лишь «хорошенькая», но это куда лучше, чем «уродина». И намного лучше, чем: «Вон идет герцогиня Эрилейская, держи ее!» Эстефанию во мне сейчас не признала бы и родная тетя. Во всяком случае, я очень на это надеялась.

Серенькое платье сидело как надо – явно с чужого плеча, скрадывало фигуру, делая ее неприметной и невыразительной. Второе же, если поработать со шнуровкой, можно было подогнать почти идеально.

— Если я возьму все, сколько с меня запросите?

Сеньора скучающим голосом озвучила. Следующие минут пятнадцать скучать ей не пришлось, потому что торговалась она азартно, явно любя это дело и борясь за каждую мелкую монетку. У меня лишних денег тоже не было, поэтому я не уступала. К компромиссу мы пришли не скоро, но к взаимному удовольствию. Я переоделась в серое платье, остальные покупки положила в вывернутую наизнанку одежку Эсперансы и связала ее узлом. Теперь я была уже не нищей побирушкой, а девушкой с имуществом, почти с приданым.