Книга Клановые игры, страница 103 – Бронислава Вонсович

В овраг, попавшийся по пути, княгиня спустилась аккуратно, как положено в ее возрасте, я же совершенно неприлично скатилась за ней и уткнулась в вызывающе задранный хвост. И тут мой зверь решил, что самое время взять управление на себя, иначе я ничем не могу объяснить то, что внезапно укусила Рысьину за пушистую попу.

Отшвырнуло меня знатно. Так, что я вылетела из оврага и впечаталась в стоящее на краю дерево. Наверняка княгиня использовала частичную трансформацию и дополнила удар магией. Пока я очумело трясла головой, пытаясь поставить взболтанные мозги на место, Рысьина подскочила, сграбастала меня челюстями за шкирку и ткнула мордой в снег. Я беспомощно скребла лапами и рычала от злости, придавленная словно бетонной плитой в несколько тонн, а не увесистой, но все же тушей рыси. Так вот почему княгиня отказывалась давать сведения по частичному обороту: не только в человеческом облике доступны звериные умения, но и в зверином можно использовать имеющиеся человеческие навыки. Если они, конечно, есть.

— Не р-рановато ли бр-росаешь вызов? – прорычала мне в ухо Рысьина. – Ты по ср-равнению со мной – котенок новор-рожденный. А ну-ка, тихо.

Она опять меня встряхнула. Снег забивал рот и нос, тут же таял, заставляя отфыркиваться и чихать. Как ни странно, это понемногу успокаивало, хотя злость на Рысьину не проходила, но уже не затмевала остальные чувства.

— Успокоилась? – княгиня уже не рычала, а шипела. – Когда я говорила не сдерживать зверя, я не имела в виду, что ты полностью ему подчинишься.

Она впечатала меня в снег мордой и отпрыгнула в сторону, перестав удерживать. В последнем макании необходимости не было: я больше не дергалась, но, видно, княгиня не стала отказывать себе в удовольствии поиздеваться над беззащитным поверженным противником. Я села с трудом, чуть пошатываясь, и все же при взгляде на торжествующую княгиню зубы обнажились сами, и я зло зашипела. Говорить я не могла, и, возможно, к лучшему: если бы я сказала все, что думаю о противнице, она меня тут бы и прикопала. Не пропадать же такому замечательному оврагу, из которого мы выбрались столь поспешно? Впрочем, там можно прикопать не только меня. Мое шипение само перешло в рычание, а зубы наставились на княгиню, словно баллистические ракеты на цель. Ракеты, которые с собой потащат и меня. Эта мысль пролилась на мои мозги ведром колодезной воды, и рычание сменилось глухим ворчанием.

— Лиза, я же тебя убить могу, – как-то буднично сказала княгиня. – И никто меня не осудит: оборотень, подчиняющийся своему зверю, опасен. А сейчас он берет над тобой верх. Успокойся.

Я замолчала. Села поуверенней и высоко задрала голову, не спуская, впрочем, настороженных глаз с противницы. Да, если бы та захотела, от меня остался бы только коврик перед камином, но это не значит, что для меня не припасена какая-нибудь пакость. В воспитательных целях, разумеется. Почему-то подумалось, что это не последняя наша схватка и в следующий раз начинать нужно не с того места, которое первое оказывается перед глазами.

— Вот. Умница. – Довольство так и сквозило из каждого слова. – Лиза, твой зверь очень сильный. Но он не рос вместе с тобой, отсюда и проблема управления. Готова идти дальше?

Я удивилась, но кивнула. Рысьина со мной разобралась жестко, но при этом пострадала разве что моя гордость: даже клочка выдранной шерсти не валялось на месте недавней экзекуции. А нет, валялось. Но не моей. Я смущенно прикопала выплюнутую шерсть в снег, придавила лапой и сделала вид, что так оно и было.