Книга Клановые игры, страница 151 – Бронислава Вонсович

— Ведро. Принесите ведро с ледяной водой, – неожиданно раздался голос Рысьиной.

И был он настолько раздражающим, что я подскочила на кровати и только потом раскрыла глаза и с удивлением обнаружила в своей комнате как княгиню, так и Владимира Викентьевича. А ведь я точно помню, что запирала дверь.

— Что вы здесь делаете? – спросила я, а когда сообразила, что говорю в звериной форме, испугалась, вспомнив слова княгини о том, что могу застрять в частичной трансформации.

Но почти тут же поняла, что незначительные изменения я свободно убираю и восстанавливаю одним желанием. И пусть голос получался пока искаженным, но визитеры все равно должны были понять и что я сказала, и как я отношусь к вторжению в мою спальню и в мой сон. Нет, замечание про ведро было своевременным, но мы же не успели его поставить.

— Вы не отзывались, Елизавета Дмитриевна, – безо всякого стеснения пояснил Владимир Викентьевич. – Мы вскрыли дверь в вашу комнату и пытались будить, долго и безуспешно, поскольку просыпаться вы не хотели.

— Мне снился хороший сон, – мрачно ответила я. – И если бы не вы со своим ведром… Зачем вам вообще понадобилось ведро с водой? Да еще с ледяной?

Я села на кровати и вызывающе посмотрела на гостей, чуть приподняв верхнюю губу, обнажая резцы и тем самым показывая свое недовольство. Шипеть я не стала, хотя хотелось. В конце концов, существуют же элементарные правила вежливости. Мне, например, даже в голову не придет вламываться в чужую комнату в то время, когда владелец сладко спит.

— Чтобы вывести тебя из того состояния, в котором ты застряла, – чуть раздраженно ответила княгиня. – Магией это делать было нежелательно, решили сначала опробовать обычные средства. А чем вода холоднее, тем лучше.

— Думаете, я бы обрадовалась, очнувшись в луже?

— Думаю, мы бы обрадовались, что ты вообще очнулась, – сухо сказала Рысьина. – Мы тебя уже минут пятнадцать тормошим, а ты висишь, как видавший лучшие времена меховой палантин на плечах оперной дивы, даже лапами не сучишь.

Сравнение меня покоробило. Сравнить мою прекрасную блестящую пушистую меховую шубку с побитой жизнью и молью накидкой!

— Я просто не хотела просыпаться, – раздраженно фыркнула я.

— Уверена? – ехидно прищурилась княгиня. – Когда не хотят просыпаться, обычно говорят сквозь сон что-нибудь этакое: «Уйдите, я не выспалась» или «Не трогайте меня, я спать хочу».

— Уйдите, я не выспалась. – Я зевнула, намеренно показав острые белые зубы. – И хочу доспать.

И досмотреть сон, узнать, нашлось ли ведро для снеговика. А еще тряхнуть так удачно наклонившуюся над Хомяковым ветку, чтобы весь снег с нее полетел прямо на него. Чтоб его снегом засыпало. Нет, конечно, в реальной жизни снега с той ветки хватило бы, чтобы возвести над хомяком курган, а во сне лишь слегка присыпало бы, но тогда он бы отвлекся от снежной бабы и посмотрел на меня. И перестал бы недовольно молчать и фыркать.

— Фаина Алексеевна, я же вам больше не нужен? – влез в нашу милую семейную беседу Владимир Викентьевич. – Тогда я, пожалуй, пойду, а то в гостиной Юрий Александрович места себе не находит.

— Было бы странно, если бы Юрий Александрович нашел себе место хоть где-то, – презрительно скривилась княгиня. – Идите уж, мы тут сами разберемся.

Владимир Викентьевич задерживаться не стал, вышел тут же, старательно прикрыв за собой дверь, а Рысьина скомандовала: