Книга Клановые игры, страница 155 – Бронислава Вонсович

— И плотно позавтракать, – добавила княгиня. – Но перед тем, как ты ляжешь спать, и непременно в человеческом облике, поговори все-таки с Юрием. Вдруг это поможет тебе сделать правильный выбор завтра.

В гостиную я спустилась, но не потому, что признала доводы княгини вескими, а потому, что поняла, что больше хочу есть, чем спать. Сон в облике рыси был короток, но оставил после себя ощущение бодрости и желания жить.

В гостиной Юрий торжественно вручил мне увесистый сверток в красочной упаковочной бумаге с розочками. Вскрыв его, я невольно рассмеялась, поскольку обнаружила обещанный коврик из волчьей шкуры. Коврик серебристо-серого меха был не слишком велик, но увесист и приятно оттягивал руки.

— Лизонька, непременно постелите его при кровати, – мстительно сузив глаза, заявил Юрий. – Мне будет приятно думать, что ваши ножки не замерзнут, когда опустятся на пол.

А еще ему наверняка приятно будет думать, что я топчусь почти по сопернику, и испытывать моральное удовлетворение от этого.

— Спасибо, Юрий Александрович, вы такой заботливый, – проворковала я, заслужив одобрительный взгляд княгини.

— Чего не сделаешь для столь прекрасной девушки, как вы, Лизонька, на благосклонность которой я рассчитываю завтра.

Он галантно склонился к моей руке, а я подумала, что если что и может сейчас рассчитывать на мою благосклонность, то только один из тех восхитительных пирогов, которые пекла кухарка Владимира Викентьевича. Настроение, несмотря на то что меня, казалось бы, загоняли в безвыходную ситуацию, все равно неудержимо стремилось вверх. Возможно, причиной этого была оговорка княгини о том, что кто-то просил моей руки до Волкова. И кажется, я догадываюсь, кого это так срочно пришлось убирать из Ильинска.

Рысьина почему-то захотела, чтобы я поехала с ней и Юрием и досыпала уже почти на месте действия, но я отказалась, заметив, что в чужом месте всегда плохо сплю и не высыпаюсь. Рысьинские дома для меня однозначно являлись чужими, а вот дом Владимира Викентьевича пусть и не был родным, но я к нему уже как-то привыкла, хотя иногда словно тоска находила по тому, чего я не помнила, но что когда-то было моим. И это я не про квартиру Седых.

Сейчас я жила жизнью Лизы, но ведь у меня была совсем другая жизнь, а в ней некий договор, по которому моя душа отправилась сюда. Что я должна сделать или уже сделала? У меня не имелось ни малейших догадок, память была словно мозаика, в которой не хватало огромных фрагментов, поэтому даже предположить было нечего. Но в любом случае, по словам Велеса, выходило: вернется ко мне память или нет, но я навсегда останусь в этом мире и в этом теле. А значит, нужно планировать свою дальнейшую жизнь исходя из этого. И Рысьины в мои планы не входили.

Сами они так не считали. Княгиня отпускала туманные замечания, из которых следовало, что у нее на меня серьезные виды, и отнюдь не как на процент по задолженности Волковым. Юрий щедро отпускал комплименты и описывал свой маленький холостяцкий домик, прямо говоря, что единственное, чего тому не хватает, – прекрасной хозяйки в моем лице. Все это было настолько раздражающе, что я специально несколько раз зевнула, показывая, насколько устала, и сделала вид, что чуть ли не засыпаю на стуле. Это подействовало, и княгиня с представителем собственной оппозиции наконец отбыла. Странная какая оппозиция, проявляющая полную солидарность с нужной главе линией. Прикормленная, наверное…