Книга Клановые игры, страница 156 – Бронислава Вонсович

— Вам нужно выучить плетение против ментального внушения, – неожиданно сказал Звягинцев, стоило только уйти Рысьиным.

— Вы так уверены, что ваша нанимательница подтолкнет меня к нужному решению?

— Фаина Алексеевна? Несомненно, но не магией. Знаете ли, Елизавета Дмитриевна, она умеет убеждать.

— Тогда вы сейчас о…

— О Волкове, разумеется, – пояснил Владимир Викентьевич. – Очень разносторонний молодой человек.

Одобрения в словах целителя не было. Видимо, это не такая разносторонность, которой восхищаются. Опять появилось подозрение, что именно Волков был причиной того, что я побежала в квартиру Седых, никому ничего не сказав. Интересно, что сделал бы бравый штабс-капитан, найди я то, к чему стремилась? Просто отобрал бы? Попытался бы купить, используя навыки ментальной магии? Или решил бы, что дешевле и надежнее взять нужное с трупа?

— А вы меня ничему не учите, – с обидой напомнила я.

— Елизавета Дмитриевна, вам бы совладать для начала с потоком магии, который вы через себя пропускаете, – недовольно ответил Владимир Викентьевич. – Для вас сейчас наиглавнейшее дело – контроль. Контроль своей магии. Контроль своего зверя. Контроль своего поведения, чтобы не выдать ни себя, ни меня. А вы ведете себя иной раз так, что я начинаю сомневаться, действительно ли притянулась другая душа, а не вернулась Лизонькина.

— Вы ее любили? – зачем-то спросила я.

— До трагедии вы были милой девочкой, непосредственной, но несколько… наивной, – уклончиво ответил Владимир Викентьевич.

Пауза перед «наивной» намекала, что целитель хотел использовать другое слово. Глупенькой. Доверчивой. Счастливой в своем незнании людей. А ее убили. Жестоко, не дав даже шанса вернуться. Велес говорил, что душа ушла на перерождение. Пусть ее новая жизнь сложится лучше, чем старая, и бедная девочка получит то счастье, которое недополучила в этой жизни. Может, тогда я перестану чувствовать себя виноватой в том, что хоть невольно, но забрала принадлежащую ей жизнь.

— А Ольга Станиславовна? Рысьина говорила о ней неприятные вещи.

— Ваша мама, Елизавета Дмитриевна, была очень красивой женщиной, – уклончиво ответил Владимир Викентьевич, – но для вашего батюшки было бы лучше никогда с ней не встречаться. И жив был бы, и проблем столько на клан не навлек бы. Пусть простят меня боги, но она была не только редкой красавицей, но и редкостной дурой.

Мне показалось, что в глазах обычно спокойного Владимира Викентьевича вспыхнул злой огонек. Вспыхнул и погас. Связано ли это с клятвой, данной отцу Ольги Станиславовны, или сейчас целителю вспомнилось нечто весьма неприятное?

— То есть Рысьиным со всех сторон было удобно, что она умерла? – прямо спросила я.

— Рысьины к ее смерти не имеют отношения, – ответил Владимир Викентьевич.

— Как тогда получилось, что меня успели к вам доставить? Заклинание, насколько я понимаю, было смертельным и практически мгновенного действия.

— Не совсем мгновенного, – оживленно возразил целитель, сев на любимого конька. – Я бы сравнил это с тем, как распускают вязание: связи души и тела обрываются по одной и…

— Владимир Викентьевич, – невежливо перебила я. – Я сейчас не про это. Если там не присутствовали Рысьины, то как они успели попасть в квартиру и доставить меня к вам, пока связи окончательно не разорвались?