Книга Клановые игры, страница 177 – Бронислава Вонсович

— Так о чем вы хотели поговорить, Юрий Александрович? И почему этого нельзя было сделать в доме Владимира Викентьевича?

— Ах, Лизонька, мне в радость с тобой прогуляться, – промурлыкал Юрий, улыбаясь так, словно только ради этого и вытащил меня из дому.

Погода, конечно, радовала солнцем и небольшим морозцем, но это совсем не искупало неподходящего спутника рядом. С Юрием я не хотела гулять, и он это прекрасно знал.

— Радость может быть очень кратковременной, – сухо намекнула я, – если она окажется не связанной с делом. Повторяю вопрос. О чем вы не хотели говорить в доме Владимира Викентьевича?

— Подумать только, как изменился твой характер, – неодобрительно заметил Юрий. – Любая из твоих подруг была бы счастлива оказаться сейчас на твоем месте.

Ответить предложением пригласить любую из столь запомнившихся ему моих одноклассниц я не успела.

— Рысьина? – неожиданно окликнул меня проходящий мимо Андрей Андреевич. – Надеюсь, вы уже решили все задачи и сейчас гуляете с чистой совестью и сделанными уроками.

— А если нет? – агрессивно спросил Юрий. – Какое вам, собственно, дело до того, как проводит свое свободное время ваша ученица?

— Вы сами сказали, что она – моя ученица. А ученица гимназии должна подчиняться правилам этой самой гимназии, если не хочет иметь неприятностей. Я надеюсь, Рысьина, что вы нашли время, чтобы их прочитать, и не только прочитать, но и запомнить.

Андрей Андреевич явно намекал на мой неудачный поход в синематограф, но Юрий этого не знал и принял за намек на себя.

— А с каких это пор компания близкого родственника является нарушением правил гимназии? Что это у вас за правила такие? Возможно, мне следует поговорить с княгиней, чтобы Лизоньку перевели в место с более подходящими ей и нам правилами.

Андрей Андреевич неодобрительно покачал головой. Но относилось покачивание не к Юрию, а ко мне: видно, учитель посчитал, что я меняю ухажеров как перчатки. В фигуральном смысле, конечно: перчаток у меня не было, даже бальных.

— Господин поручик, вы же понимаете, что я беспокоюсь о своей ученице. Родственник вы или нет – откуда мне знать? Рысьины не слишком переживали о судьбе этой девушки до недавнего времени.

— Моего слова вам должно быть достаточно, – презрительно бросил Юрий. – Лизонька, идем же, не стоит задерживаться ради пустых разговоров.

Он потянул меня за собой столь усердно, что я еле успела попрощаться с Андреем Андреевичем, чей взгляд я продолжала чувствовать спиной еще долго. Наверное, считает меня легкомысленной кокеткой. Прогулка вдвоем с Юрием приобрела в моих глазах совсем другое значение.

— Давайте перейдем к более содержательному разговору, Юрий Александрович. А то мне кажется, я уже надышалась на много месяцев вперед.

— Все о мнении этого учителишки переживаешь? Да что тебе сделает этот штафирка? – презрительно бросил Юрий. – Они там все держат руку Фаины Алексеевны, а ты нынче в фаворе.

— А потом Фаина Алексеевна решит, что достаточно мной наигралась, и я перестану быть в фаворе как у нее, так и в гимназии.

— Разве что. – Юрий презрительно хмыкнул. – В одном ты права, Лизонька: на Фаину Алексеевну рассчитывать нельзя, она слишком непредсказуема. Сегодня решает одно, завтра – совсем другое. Поэтому тебе следует держаться нас с папой, – неожиданно завершил он. – Так, продолжим разговор чуть позже.