Книга Клановые игры, страница 86 – Бронислава Вонсович

При таких условиях думать я могла и без того, чтобы запираться в своей комнате. Главное, чтобы не отвлекали. Сейчас волновал меня не загадочный договор с загадочным богом. Все равно, пока не придет время, я ничего о нем не узнаю, гадай не гадай. А как придет – ко мне вернется память, и тогда я буду точно знать, что кому и зачем пообещала.

Но память той Лизы ко мне не вернется, а значит, никто мне на блюдечке не преподнесет причины нападения на семью Седых. А ведь сейчас это знание – вопрос уже моей безопасности. Велес сказал, что та Лиза умерла из-за предательства близкого человека. Предательства, которое имело очень серьезные последствия и наверняка будет иметь для меня. Но кто он? Или она? Сколько было близких людей у той Лизы? Мама? Оленька? Юрий? Владимир Викентьевич? Кто-то еще? И были ли двое последних близкими? Почему бы богу не объяснить более определенно хотя бы о предательстве? А то теперь ждать непонятно откуда удара… Или то, что я потеряла память, меня защищает от нового нападения? В любом случае, пока предатель как-то себя не проявит, я ничего не узнаю. Хотя в свете всего, что рассказал Николай, Владимир Викентьевич выглядит крайне подозрительно. Но какие у него могут быть мотивы?

Хомяковы проводили нас до самого дома Владимира Викентьевича, причем Николай вышел, чтобы попрощаться, Оленька лишь грустно помахала из машины. Николай чуть задержал мою руку в своей после ставшего уже традиционным поцелуя и сказал:

— Все будет хорошо.

— Разумеется, Николай Петрович, все будет хорошо, – чуть раздраженно бросил Владимир Викентьевич. – Но сейчас Елизавете Дмитриевне нужен отдых. Это я вам как целитель говорю. Всего хорошего.

Присутствие Владимира Викентьевича ужасно тяготило, поэтому я лишь коротко поблагодарила Николая, пожала ему руку, помахала так и не вышедшей из машины Оленьке и прошла в дом. Пройти сразу к себе не получилось, потому что целитель неожиданно сказал:

— Елизавета Дмитриевна, мне кажется, нам надо поговорить.

— Если вы считаете нужным… – осторожно ответила я, даже не пытаясь догадаться, о чем именно сейчас пойдет речь: слишком много недоговоренностей было в нашем общении с целителем.

— Не здесь. Давайте спустимся в защищенную комнату. Слишком важный вопрос предстоит обсудить.

Тут уж я ощутимо напряглась. Создавалось впечатление, что меня заманивают в ловушку, идти туда категорически не хотелось, но и говорить что-то, возбуждающее подозрения Владимира Викентьевича, тоже. Он понял мои затруднения, укоризненно покрутил головой и сказал:

— Елизавета Дмитриевна, даю слово, что вам ничего не грозит. Просто я не хочу, чтобы хоть кто-то оказался в курсе нашей беседы. Уверяю вас, это и в ваших интересах тоже.

— У вас там такая защитная система, что…

Я хотела сказать, что мне ни в жизнь не выбраться самой, если хозяин дома не захочет, но это уже граничило с оскорблением после того, что мне только что пообещал целитель. С другой стороны, его знания и умения были столь велики, что он вполне мог бы при желании убить меня так, чтобы никто этого не заподозрил. А сейчас всего лишь хочет договориться. Если, конечно, я его поняла правильно.

— Что никто не сможет узнать ни чем мы там занимаемся, ни что мы там говорим, – закончил за меня Владимир Викентьевич.