Книга Ромео и Джульетта на книжной улице, страница 35 – Поппи Александер

— Кстати, о работе, – продолжал Роман, – я рад нашей встрече. Не могу избавиться от чувства, что наше знакомство началось не совсем удачно.

— Да ну? – фыркнула Джулс, машинально потянувшись за вторым коктейлем.

Пусть это и братание с врагом, но, отбросив гордость и злость, можно узнать что-то полезное.

— Так как себя чувствует твоя… кем она тебе приходится? Тетя или бабушка?

— Моя двоюродная бабушка чувствует себя превосходно, – заявила Джулс.

Роман чуть склонил голову.

— Бедняжка. В ее возрасте такие травмы могут иметь долговременные последствия.

— Не волнуйся, с ней все будет хорошо, – отрезала Джулс.

— Под твоим присмотром – не сомневаюсь.

Джулс решила, что хватит с нее вежливой болтовни.

— Ты лучше скажи, почему сейчас? И почему именно книжный магазин?

Он поднял руки, будто сдаваясь.

— Честное слово, ничего личного. Ни к твоей родственнице, ни к тебе. Просто последние восемь лет я проработал в крупном издательстве в Нью-Йорке – «Харпер-Коллинз», если слышала.

Джулс, вопреки себе, уважительно кивнула.

— Я пробовал, ошибался, многому научился, обзавелся связями… А в какой-то момент вдруг понял, что хочу домой – увидеть семью, друзей. – Он пожал плечами. – Кроме того, мне интересно, хватит ли моего опыта, чтобы добиться успеха. Время покажет.

Он легко улыбнулся, скользнул взглядом по ее простому платью и вернулся к лицу.

Голос у него был бархатный, приятный – аристократичный выговор выпускника британской частной школы смягчался едва уловимым восточно-американским акцентом: изящный штрих, подобно щепотке крупно молотого черного перца на тарелке с пастой «Карбонара» или капле лимонного сока на устрице. Джулс поймала себя на том, что не ищет в его словах информацию, а просто смотрит на губы, изогнувшиеся в белозубой улыбке. У мужчины постарше эти безупречные зубы выглядели бы фальшивыми, а в его случае говорили лишь о хорошем здоровье и дорогой американской стоматологии.

— В итоге я понял, что книги – мое призвание, – с обезоруживающей улыбкой закончил он. – Как видишь, ничего личного.

— Прекрасно, – полным сарказма тоном ответила Джулс. – Когда «Книги Капельторнов», просуществовавшие сто лет, закроются благодаря твоим усилиям, я непременно утешусь тем, что в этом нет «ничего личного».

А где-то в глубине души шевельнулась мысль: почему, собственно, он не имеет права вернуться домой? И делать то, в чем разбирается?

Решительно прогнав голос разума обратно на задворки сознания, Джулс отчеканила:

— Там огромное торговое помещение. Такой шикарный ремонт явно стоил немалых денег. У тебя внушительный рекламный бюджет и целая команда сотрудников. Все это не дешево. Не надо мне рассказывать, что ты не намерен нас разорить. Это главная часть твоего бизнес-плана.

Она умолкла, ожидая реакции. Роман лишь опустил глаза и задумчиво покрутил стакан с остатками пива.

Его молчание говорило само за себя.

— Мы оба прекрасно знаем, – продолжала она, – что с такими расходами ты долго не протянешь, если не получишь монополию на местном рынке. И попробуй сказать, что твои заигрывания с книжными клубами, школами и прочими – не серия заведомо убыточных акций, цель которых – как можно скорее вытеснить нас.

Он поднял взгляд – спокойный и в то же время угрожающий, помолчал, со вздохом поставил пустой стакан и развел руками: «Ты меня раскусила».