Книга Вкус Парижа, страница 80 – Виктория Браунли

— Ты можешь начать на следующей неделе? – уточнил он, прервав мои размышления.

— Разве мы не должны сначала поговорить? – удивилась я и лишь потом отругала себя за дурацкий вопрос.

— А-а, пожалуй. Ты можешь приехать завтра в офис?

— Да, конечно.

«Что же произошло, черт побери? – подумала я с недоумением, убирая телефон. – Неужели я нашла другую работу?»

Я предположила, что это Клотильда, вероятно, порекомендовала меня после нашего разговора на пикнике во время приезда Билли, а потом просто забыла сообщить мне об этом. Она уехала на несколько дней в отпуск на Ибицу. Поэтому и ничего не сказала.

Я заказала еще кофе, чтобы сосредоточиться и сформулировать мой план. Мой свободный с утра день наполнился делами. Мне надо сообразить, что Клотильда говорила обо мне Тиму – хотя, вспомнив ее сегодняшние посты, где она танцевала утром на рассвете, я могла допустить, что связаться с ней будет трудновато. Еще мне нужно что-то купить из одежды. Но что именно? Что тут надевают на встречу с боссом – или на интервью – при устройстве на работу?

Растерявшись в новой ситуации, я решила позвонить маме. Я не говорила с ней пару месяцев – чаще всего мы просто обменивались эсэмэсками – а наш последний звонок резко оборвался. Я собиралась сообщить ей о моей завтрашней встрече с Тимом, а еще, уже из эгоизма, мне отчаянно хотелось поговорить о моем роскошном новом французе. Я понимала, что рано вести речь о любви, но могла хотя бы намекнуть маме, что у меня наметились серьезные отношения. Ей вовсе не надо знать, что мы с Гастоном встречались лишь пару раз. Еще мне казалось, что, сказав ей о моем новом романе, я помогу ей – а на уровне подсознания, пожалуй, и себе – поверить, что я действительно справилась с душевной раной, нанесенной мне Полом.

— Не слишком ли рано? Бедный Пол… – первое, что она сказала в ответ.

Я мгновенно пожалела о своих словах.

— Ма, прошло уже много месяцев. И опять же, давай признаем неприятную правду – ведь это Пол решил меня бросить.

— Но он был такой приятный, такой покладистый. – В ее голосе прозвучала капля меланхолии. Почему-то она все еще считала, что мы были идеальной парой.

— Я знаю, как он тебе нравился, – сердито парировала я. – А ты позвони ему и поболтай. Узнай, как он поживает теперь, когда нашел себя.

Она проигнорировала мое предложение.

— А кто этот новый мужчина? Где вы познакомились?

Я рассказала ей про встречу в кофейне и про наши недавние свидания.

— Он кузен твоей соседки? По-моему, Элла, ничего хорошего это не предвещает. Даже для тебя, – рассердилась она.

«Слишком поздно давать мне советы, мама», – подумала я.

— А вообще, ма, хватит говорить о мужчинах. Завтра у меня интервью. Я устраиваюсь на работу.

— Кем на этот раз? Нянькой?

Я закатила глаза. Из трубки сочилось ее неодобрение из-за того, что я бросила работу в Мельбурне ради мытья посуды в Париже. И я с трудом сдержалась, чтобы не оборвать разговор.

— Нет, это настоящая работа. Писать контент для социальных сетей о здешних новых фуд-стартапах.

— Что ж, пожалуй, это на ступеньку выше работы в кафе.

— Не упрощай вещи, ма.

— Почему? Потому что ты никогда не можешь ничего сделать просто?

Маме и правда очень нравилось доставать меня. Я терпеть не могла бодаться с ней во время наших нечастых телефонных разговоров, поэтому я вздохнула, успокаивая нервы, и продолжала веселым тоном: