Книга Вкус Парижа, страница 89 – Виктория Браунли

— Я скучал по тебе, Элла, – сказал Генри, когда мы вышли из бара, и я проводила его до входа в отель. – Я скучал по тебе прежней. Это может прозвучать как банальное клише, но я счастлив, что ты вернулась.

Мы обнимались, хохотали, как пьяные идиоты, эмоционально прощались. Я не очень помню, как шла потом домой, в памяти осталось лишь ощущение пьянящей свободы, когда ты идешь по тихим улицам Парижа. Однако я очень даже помню – с омерзительными подробностями – мое расстройство желудка в ту ночь, такое бурное, что я даже засомневалась, смогу ли продолжать и впредь мое пари.

В ту ночь я даже гадала, смогу ли теперь съесть когда-нибудь хотя бы кусочек сыра; перспектива была печальная. Но этот урок помог мне осознать, что не надо доедать каждый кусок, особенно когда речь идет о наиболее ароматных сортах.

Вероятно, Серж согласился бы со мной.

* * *

Следующая запись была одной из моих самых любимых, в основном потому, что в ней речь шла о Гастоне, который теперь заполнял большинство моих мыслей, не связанных с сыром.

Тот ноябрьский день оказался не по сезону теплым и солнечным, а у меня было великолепное настроение, потому что позвонил Тим и предложил работать еще один день в неделю. Наш фуд-стартап не получил огромной финансовой инъекции, на какую надеялся Тим, как он с огорчением мне объяснил, но они все-таки добились существенной денежной поддержки, и это означало, что теперь они могли себе позволить платить мне за три дня в неделю. Я была рада; значит, я буду зарабатывать чуть больше в дополнение к моей работе в кафе, от которой я не была готова отказаться.

Летая в небесах на позитивных вибрациях и намереваясь потратиться на вкусности, я взяла курс на Сержа, чтобы купить еду для пикника. Я поняла, что ни разу не была на пикнике, после того как стала встречаться с Гастоном, – он таскал меня по новейшим ресторанам Парижа – а мне так хотелось, чтобы он понял, что пикник «альфреско DIY», как это сейчас модно говорить, а по-простому – «пикник на свежем воздухе и своими руками», может быть романтичным и стильным.

Гастон прибыл на условленное место на Сене на двадцать минут позже, смущенный и вспотевший в своем шикозном сером костюме, и сказал, что не мог поймать ни такси, ни Uber после встречи с редактором. Меня не огорчило его опоздание, я была счастлива ждать его на предзимнем солнышке, но он все равно не мог успокоиться полчаса. Он неловко уселся на сложенной газете – не желая испачкать костюм – и мы принялись за сырный пикник. Мы ели Пон-л’Эвек и Нёшатель – сыр из коровьего молока в форме романтических сердечек, так подходивших к нашему пикнику, – и пили белое вино из региона Жюра, травянистое и свежее. Я чувствовала себя победительницей.

Но только-только Гастон начал расслабляться и радоваться пикнику, как вдруг вздрогнул и в панике потрогал голову.

— Merde! Элла, кажется, птичка сходила в туалет мне на голову.

Я рассмеялась. Недоверчивое выражение на его лице было бесценно.

— Это добрый знак – к удаче.

— Удача для кого? Для птички?

— Нет, для тебя. Ну-ка, опусти голову, дай я оценю ущерб.

Он послушался и стал похож на провинившегося школьника, которого ругает учительница.

— У тебя на голове почти ничего нет, – сказала я, но он не успокоился.

— Пойдем отсюда, – раздраженно бросил он.