Книга Вкус Парижа, страница 90 – Виктория Браунли

— Это всего лишь голубиный помет. Не волнуйся.

— Ты ведь видела голубей в Париже? Они грязные.

«Я знаю, ты заставил меня съесть одного», – подумала я, но сделала серьезное лицо, потому что видела, что Гастон вовсе не считает эту ситуацию забавной. Он начал собираться, хотя у нас оставались полбутылки вина и закуска.

— Давай вернемся ко мне, – предложил он. – Я должен принять душ… и я хочу, чтобы ты присоединилась ко мне.

Предложение Гастона было слишком заманчивым, и я не стала отказываться, поэтому с сожалением завернула сыр, и мы двинулись к нему. Когда я мыла Гастону голову, к нему вернулась улыбка. Мы потрясающе провели время, широко распахнули окна и ловили последнее солнечное тепло, лившееся в спальню, сохраняя безопасную дистанцию от голубей. Мы постелили на пол ковер и устроили пикник, поставив вместо винных бокалов пластиковые стаканчики.

Гастон, очевидно, не привык к пикникам на природе, но я невольно признала, что его версия пикника тоже была неплохая.

* * *

Все мои приключения, собранные в сырном журнале, напомнили мне, что я жила теперь другой жизнью, не той, которую оставила в Мельбурне вместе с Полом. Мне даже не верилось, сколько сортов сыра я попробовала за последние несколько месяцев. И хотя моя каждодневная жизнь шла размеренно, время после моего приезда во Францию стремительно летело.

Серж невероятно поддерживал меня, рассказывал про новые сыры и уводил от тех сортов, к которым, по его мнению, я пока не была готова. Странное дело, он все еще был недоволен, что я выставляла картинки сыра в онлайн-пространстве, и говорил, что людям, вероятно, больше нечем заняться, раз их интересует, как я ем сыр. Когда я спорила с ним, что французская культура еды меняется и что самому Сержу стоило бы уделять ей больше внимания, он отвечал, что французские традиции важнее, чем новомодные скандинавские кулинарные веяния последних лет. То, что у нас начиналось как веселая дискуссия, переходило в серьезные споры. Но когда речь шла о французских кулинарных традициях, Серж был серьезным мужиком.

Я листала страницы моего сырного дневника и представляла себе все зимние сырные блюда во Франции, с которыми я могла бы познакомиться: фондю, раклет, тартифлет! Я знала, что эти блюда – слишком тяжелые для летних трапез – помогут мне прожить холодные дни, когда я буду нуждаться в такой помощи. Меня беспокоило все, что я слышала про европейскую зиму. В Мельбурне никогда не бывает настоящих холодов, и я с моим гардеробом, состоявшим в основном из платьев и футболок, понимала, что плохо готова к холодам. При одних лишь мыслях об этой еде мне делалось теплее и уютнее. Думая о них, я наконец встала с постели и начала собираться на работу в кафе.

* * *

Вскоре после того, как я приехала во «Флэт Уайт» и надела фартук, вошел Гастон. Я как раз вынесла в зал стопку тарелок и торопливо поставила их возле кофемашины. Вытерла ладони о фартук и помахала рукой.

— Bonjour, Элла, – приветствовал он, пританцевал ко мне и поцеловал в обе щеки.

— Salut, Гастон, – ответила я, слегка ужаснувшись, что он застал меня со стопкой тарелок. Он не заходил в кафе несколько недель, а я не поправляла его, когда он называл меня бариста.

— Я оказался тут рядом и понял, что никогда не пробовал твой кофе, – улыбнулся он.