Книга По ту сторону любви, страница 100 – Эмили Кокс, Николь Аллен

— Эм… Маркус, а можно кое-что спросить?

Я бросаю на Таву взгляд. Она хорошенькая. Я забыл об этом. К тому же на этом футбольном поле она сейчас явно самый адекватный человек. Это даже успокаивает.

— То, что о тебе говорят, – правда?

— Смотря о чем речь.

Она заправляет волосы за ухо и вытягивает ноги – загорелые, гладкие и очень длинные.

— Что тебе не нравятся девушки. И что ты считаешь, что никто в нашей школе тебя не достоин.

Я фыркаю в темноту – смесь раздражения и веселья.

— Мне нравятся девушки.

— Не верю, – ухмыляется она.

Если бы ты была у меня в среду и видела, чем я там занимался с одной из них, – ни капли сомнений бы не осталось.

— Почему?

— Потому что. Ты словно никого не видишь.

Не всех. Есть одна, которую я вижу каждый раз, как закрываю глаза. Я тщательно подбираю слова, глядя на поле.

— Просто у меня пари с отцом. Если я буду избегать девушек – он подарит мне мотоцикл. Вот и все, – пожимаю плечами я.

Брови Тавы ползут вверх.

— Ого. Он что, ненавидит женщин?

— Вроде того. Не хочет, чтобы они сломали мне жизнь.

Слишком поздно.

Смех Тавы переливается мелодией какого-то восточного инструмента.

— А как девушка может сломать тебе жизнь? – спрашивает она, пристально глядя мне в глаза.

Например, появиться в моей жизни – со своей идеальной кожей, идеальными волосами, идеальным телом, узкими джинсами – и заставить мои гормоны взбеситься. Говорить так, что каждое слетающее с ее губ слово становится самым интересным, что я слышал в своей жизни. Улыбаться мне без причины и смешить до боли в животе. Свести меня с ума и сделать так, что я решу, будто влюблен. Одним взглядом поменять мои приоритеты. Заполнить все мои мысли, мешая уснуть, отвлекая от учебы, футбола, планов на будущее. Насытить кровь в моих венах углекислым газом. Стать для меня всем. Для начала.

— Все хорошо?

— Ага. – Голос звучит ниже обычного, будто он нырнул вместе со мной в глубину моих мыслей. Я прочищаю горло. – Отлично.

Только это ложь. Я скучаю по тому, как Мэй разглядывала мои ноги. По тому, как она визжала, когда мы катались по поросшему травой холму во время нашей прогулки по Сан-Франциско, как трава путалась в ее влажных волосах. По тому, как она наблюдала за выражением моего лица, когда я прикасался к ней. Как прикусывала губу, сдерживая улыбку. По ее хитрой ухмылке в моменты, когда мы общались глазами. Ее глаза. Очень по ним скучаю. Скучаю по тому, как идеально совпадали наши тела, когда мы обнимались. По тому, как она клала голову мне на грудь и обвивала талию, будто никогда не отпустит. По тому, как она сказала, что любит меня, – будто вытащила это из потаенного места внутри, где были только мы. И я поверил ей.

— Так вот оно что. Кто-то уже успел сломать тебе жизнь?

На мгновение у меня возникает искушение вывалить свои эмоции на Таву – как если бы я случайно облил ее лимонадом. Но эти чувства так близко к поверхности, что, кажется, она уже их видит. Я словно аквариум, только вместо рыб во мне плавают эмоции.

Я смеюсь. Не так, как с Мэй. А так, как смеются, чтобы не расплакаться. Нужно сдержаться, промолчать, потому что, если я заговорю о Мэй, – не остановлюсь. А потом мой разум догонит сердце и я пойму, что на самом деле разговариваю не с ней.

— Что смешного?

Я качаю головой, уткнувшись взглядом в колени.