Книга По ту сторону любви, страница 116 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Ник разворачивает меня, швыряет обратно на кровать и садится на меня верхом. Одна рука зажимает мне рот, другая сдавливает горло так сильно, что я давлюсь криком, а глаза горят. Я вцепляюсь в его руки, чернота застилает мне глаза, а в голове звенит, но потом Ник отвешивает мне пощечину.

Мир замедляется, по горлу течет едкий, словно кислота, страх. Грудь сдавливает от беззвучного крика, в голове вибрирует его эхо. Остатками угасающих сил я цепляюсь за воспоминание, в котором нет страха.

Я у Маркуса. Его нога подергивается в такт какой-то ужасной хип-хоп-песне. Он рисует у меня на руке диаграмму, а я смеюсь. Он возмущается, и я хохочу еще сильнее. Я испортила шедевр, но Маркусу все равно. Он поднимает глаза – и одним взглядом сметает все мысли, оставляя только чувства.

Грудь болит, я пытаюсь сделать вдох, но воздух как будто стал слишком густым от ужаса. Мне страшно. Я не могу дышать… Ничто не спасет меня от Ника. Нет. Меня здесь нет. Я не здесь.

Когда я была маленькой, мама рассказывала мне о реинкарнации. Когда мы умираем, тело обращается в пепел, но душа живет дальше. От того, насколько хорошим ты был в этой жизни, зависит, какой будет следующая. Мне же всегда было интересно, что случится, если первой умрет душа.

Сейчас моя душа умирает. Я это слышу. Я думала, что ее гибель ознаменуется звуком голоса Маркуса, ведь жила она благодаря ему, но нет… Она ощущается, как бьющееся стекло. Груз, раздавливающий грудь. Тишина.

Глаза распахиваются, и я хватаю ртом воздух, но меня душит темнота и запах одеколона. Тело Ника заваливается набок, придавливая мне ноги, и я вижу Су Лин, стоящую надо мной с разбитой вазой в трясущихся руках и паникой в глазах.

Она пятится, роняет то, что осталось от вазы, а я высвобождаю ноги из-под Ника и скатываюсь с кровати. Взгляд падает на его спущенные до колен штаны, на расползающееся на белом одеяле у него под головой кровавое пятно.

Су Лин уводит меня из комнаты.

— Надень платье, а я принесу твои вещи. Твоя машина уже приехала.

Она бежит в мою комнату, а я, дрожа и спотыкаясь, иду в гостиную, подбираю платье с пола и пытаюсь натянуть его на себя.

Когда Су Лин возвращается, в руках у нее моя сумка.

— Пошли.

Она ведет меня по коридору к служебным лифтам, потом прикладывает ключ-карту и, когда двери открываются, затягивает меня внутрь. Мы выходим на уровне Р2, выскакиваем из лифта, проходим через двойную металлическую дверь.

На парковке нас уже ждет машина. Су Лин открывает мне дверцу, торопливо давая указания водителю. Ее глаза скользят по моему лицу, а потом она захлопывает машину и исчезает в здании.

Водитель выезжает с парковки и смотрит на меня в зеркало заднего вида. Длинные волнистые волосы треплет ветерок, врывающийся в открытое окно.

— Ты как, милая?

Его британский акцент сглаживает острые углы моей паники. Мужчина внимательно смотрит на меня, потом загорается зеленый свет, и он сосредотачивает взгляд на дороге, поворачивая за угол. Салон освещает заходящее солнце, и водитель опускает козырек, затем снова подает голос.

— Тебя отвезти в больницу? Она тут недалеко, в паре кварталов.

Промакивая засохшую кровь под носом, я качаю головой слишком резко, и внутри черепа будто разлетаются металлические обломки. Я хватаюсь за голову.