Книга Глаша 2, страница 162 – Лана Ланитова

— Бог троицу любит, – перекрестилась Татьяна, зашедшая на цыпочках из коридора. – Все, больше никто, слава богу, не помрет, – со знанием дела пояснила она, плохо скрывая внутреннее тихое умиротворение.

Кому, как не ей, казалось, что Христос, жалобно смотрящий на нее со всех икон, стал на самом деле, помогать ее несчастной и истерзанной душе. Судьба убирала с ее дороги всех врагов и соперников, расчищая путь к спокойному и долгожданному счастью. «Все получает лишь тот, кто умеет смиренно ждать», – думала она.

— Угу, три смерти, – глупо улыбалась Глаша, смотря безумными глазами в окно. – Только ты забыла еще одну.

— Кого это?

— Константина Федоровича, князя.

— Ах, да, – вспомнила Таня. – Но он не в счет, потому, как умер далеко.

— А тетя?

— Ну, на все воля божья, – отмахнулась Татьяна.

— Ну, что ты несешь, Та-аа-аа-ня?! Замолчи! Господи, когда все это закончится?! Я так устала терять своих близких. Ну, почему он? Почему Володя?!

— Почему? – взвилась Татьяна. – Да потому, что ирод он был, туда ему и дорога.

— Таня, уйди. Я умоляю тебя! – Глаша держалась за живот.

В ее тело вновь вернулись боли.

— Глаша, успокойся. Таня права в том, что на все воля божья, – пыталась утешить ее Мари. – Собирайся и езжай в Нижний. Разберись там с делами о наследстве, если получится.

— Зачем, скажите, зачем мне теперь жить?! – кричала безутешная Глафира.

— Прекрати, ты так еще молода.

— Да я только и жила ради него.

— Ну, что за глупости?

— Я всегда знала, думала, что он жив, что он улыбается и шутит. Что когда-нибудь, разбогатев, я приеду к нему в самом роскошном платье, а он… он все поймет. Он увидит еще раз, какая я красивая. И он пожалеет. И он позовет меня к себе. И я уже не буду бедной родственницей, ожидающей милости. Я буду богаче его.

— Глупая! Как глупа женская любовь! – прошептала Мари. – Прав был Махнев. Любовь нас делает рабами. Она крепче любых цепей. Это для этого ты копила столько денег?

— Да! – выкрикнула Глафира. – Для этого. И если бы он сказал, что нуждается, я отдала бы ему все, без остатка. А сама, сама я… бросилась бы ему в ноги… Господи, ну за что?! Я ведь люблю его, Господи!

Таня, притаившаяся за дверью, слышала все. Она до крови кусала маленький кулачок, глотая горькие слезы.

На следующий день Мари принесла в комнату Глаши бутылку вина и закусок:

— Сядь, надо помянуть Владимира. Езжай завтра в церковь и закажи ему заупокойную.

— Нет, я не стану этого делать. Мне надо увидеть его могилу. Я не верю, пока не увижу своими глазами, – в душе Глаши таилась слабая, как затухающий уголек, безотчетная надежда.

* * *

Итак, дорогие читатели, вы могли бы подумать, что на этой, крайне печальной развязке наступит финал нашей истории о земных приключениях Глаши. Но, нет, это был еще не конец. Мы не станем пересказывать заново грустную историю о том, как Глаша съездила в село Махнево Нижегородской губернии. Как она побывала на могиле своего возлюбленного Володи и тетки. Кладбѝще никогда не бывает местом радости у православных. Это – юдоль печали и тихого смирения. Если вы желаете вспомнить об этом, то можете перечитать первый роман этой серии. А мы продолжим свой рассказ.

Вначале июня Глаша вернулась из Нижнего. Долгое время она была занята лишь поездками по церквям. Она часами стояла на заупокойных молебнах, тихо плакала, раздавала щедрую милостыню, всякий раз напоминая нищим о том, чтобы они помолились за душу усопшего Владимира. Не забывала она ставить свечи и за упокой тетушки и князя, а также родителей, доктора и Софии. Но более всего она молилась за незабвенного Володю.