Книга Глаша 2, страница 180 – Лана Ланитова

— Таня, как это место похоже на купальню Махневых…

Но Таня будто не слышала ее.

— Вот, будешь тут деток своих купать, – мечтательно рассуждала она. – У вас будут красивые дети. А про Махневых забудь. Умерли они все.

— Не могу я, – шепотом возражала Глаша. – Я всегда о нем помнить буду.

Через неделю вернулся Сергей Юрьевич. По его счастливым глазам Глафира поняла, что дело слажено. Он показал ей «разводное письмо».

— Покуражился надо мною Ефрем Евграфович ровно пару дней, а как больше заплатил и припугнул его, так и сдался. Сам к священнику ездил. На прощание больно Махневых бранил. Ну, да бог с ним.

— Он еще служит? – спросила Глаша.

— Говорит, что служит. Хвастался, что ценят его по службе. Говорит, что в секту какую-то ходит. И там, мол, браки не приветствуются. Дескать, сам бог велел ему жить без супруги. И чего куражился?

— Так ясно чего. Денег хотел больше содрать, – встряла Татьяна.

* * *

Свадьбу назначили на середину октября. Гостей позвали немного, ибо у Сергея родни почти не было. Были приглашены лишь несколько полковых друзей, старая тетушка и пара дальних родственников.

До свадьбы жених вел себя сдержано. Он старался всячески очаровать и влюбить в себя Глафиру. Они гуляли по близлежащим лесам и рощам, ходили вместе на реку. Сергей знал много стихов и, как всякий влюбленный мужчина, декламировал их Глаше. Вместе они ездили в Кострому, заказать подвенечное платье. Сергей не жалел для Глаши денег, но она выбрала себе очень скромный и элегантный подвенечный наряд с тонкой газовой фатой.

— Что, так и не было меж вами ничего? – интересовалась наедине Татьяна.

— Нет, не было. Он слишком порядочен, – Глаша пожимала плечами, – поцелуи, прогулки. А на прощание целуют мне руки, – Глаша улыбалась.

— Эк, тебя, матушка, в борделе-то развратили. Привыкла к бесстыдникам. Тебе бы Гринберга сюда.

— А что? Гринберг был хорош, – Глаша краснела и смеялась.

— Любила скоромное, а теперь попостись. Вон зад-то как раздался у тебя от мужичья. Разъебли тебя, милочка.

— Таня, я толстая? – Глаша подбегала к большому зеркалу и, изогнувшись в талии, смотрела на отражение.

— Не толстая ты, а ядреная. Самый сок. Только трудно тебе с одним жить-то будет, коли вкусила сто кобелей.

— Привыкну, – злилась Глаша. – Приласкай меня, пожалуйста. Сил нет, терпеть. Он на поля уехал.

Глафира откидывалась на подушки и задирала подол.

* * *

В середине октября играли свадьбу. Гости ахнули, когда увидели невесту. Даже в скромном платье Глафира смотрелась красавицей.

— Да, Сережа, – дивилась старая тётушка. – Какую красавицу ты отхватил. Смотри, за такой женой глаз да глаз нужен.

— Ничего, тетушка, совладаем. Я люблю ее сильно. Она очень хорошая.

— Ну, дай бог, дай бог, – тётка в умилении утирала слезы.

И второй раз в Глашиной жизни было венчание. Новенькая чистая церковь встретила молодых колокольным звоном. А венчание проводил молодой и приветливый батюшка с коротенькой бородкой. Он благословил молодых на долгую и счастливую жизнь. А после был свадебный стол со множеством вкусных закусок. Были здесь и хорошие немецкие вина, и серебристые бутылки французского шампанского. И осетры, и белуга, и поросенок с хреном. Фрукты и мороженое им доставили из лучшего городского ресторана.

И вновь звучали крики «Горько». Но в этот раз Глаша охотно подставляла лицо и губы для смелых поцелуев Сергея. Татьяна тоже им кричала «Горько», а после свадьбы, ушла в свою комнату и долго молилась, а после плакала и снова молилась возле образов.