Книга Блуждание во снах, страница 134 – Лана Ланитова

Посередине комнаты располагался небольшой постамент, вершину которого венчало огромное ложе, застеленное ослепительно белым атласным покрывалом. У изголовья лежали разномастные подущки и тюфячки – белого и лилового цветов. И запах. Здесь пахло Мегиллой. Это был аромат черной розы, ночной фиалки, и еще чего-то неуловимого… Родного и одновременно волнительного.

— Пройди и ляг на кровать, – шепот Мегиллы прозвучал возле самого уха, но она не увидела саму говорящую.

Екатерина взошла на помост и робко присела на край кровати.

— Ложись.

— Где вы, госпожа? Я совсем не вижу вас.

— Тебе не обязательно видеть меня. Даже если ты меня не видишь, я все равно рядом. Я теперь почти всегда буду рядом с тобой. Даже незримо. По крайней мере, ровно до тех пор, пока не разлюблю тебя, – она хохотнула.

Екатерина сглотнула. Руки и ноги предательски дрожали.

— Тебе страшно?

— Немного.

— Да, наверное, это страшно – связаться с ведьмой. Когда-нибудь я расскажу тебе свою историю. Историю о том, как я стала ведьмой. Но не сейчас… Сейчас ты мне немного расскажешь о себе. Об этой твоей жизни. А для начала, научись исполнять мои приказы. Если еще раз ослушаешься, я накажу тебя. Я не Кордак, но мое наказание тоже может быть строгим. Иногда, очень строгим.

Екатерина послушно легла. Гладь шелкового покрывала приятно охладила тело. Голова откинулась на одну из подушек. Ее грудь вздымалась от учащенного дыхания.

— Не дрожи. Развяжи пояс на тунике и разведи полы.

Екатерина исполнила приказ.

— Как красива твоя грудь, а кожа… Она белее снега. Волосы твои похожи на струи черной реки. Руки подобны паре лебедей. А ноги… О, эти ноги стройны и гибки. Они обовьют меня, когда я обниму тебя… Любимая Эмма… Ты помнишь, те вязанные синие чулки? Они мне часто снились…

— Какие чулки? Я не ношу толстых чулок.

— Дуреха. Ты их носила тогда, в 16 веке. Вспомни, один грязный испанец хотел тебя изнасиловать, а я не дала. Тогда ты была в синих чулках, толстых и колючих. Я непременно раздобуду такие же и надену их на тебя…

— Зачем?

— Затем, что эти чулки вывернули мне душу.

— Если честно, я ничего не помню…

— Так и должно быть. Мы быстро забываем прошлые жизни, пока у нас не появляется потребность вспомнить…

Екатерина слышала шепот своей госпожи, чувствовала ее горячее дыхание рядом с собой. Но так и не видела ее саму.

— Скажи, Катенька, ты совсем не терпишь боли?

— Не знаю, а что?

— Ты так ловко улизнула из тела, когда тебя начал бить тот негодяй, Кордак. Как тебе это удалось?

— Я сама не поняла, как очутилась под потолком.

— Тебе повезло. Ты оказалась очень подвижна. Иные не могут совершать таких трюков, бедняжки. И принимают весь спектр боли.

— О, господи!

— Не волнуйся, я научу тебя получать от боли и удовольствие… Теперь вся твоя боль будет принадлежать только мне… Мне ведомо то, что неведомо этому идиоту Кордаку. Поверь, если бы я захотела, то заткнула бы те лазейки, куда ты умудрилась ускользнуть. И ты бы испытала всю гамму наслаждения… болью…

Екатерина Дмитриевна побледнела и отвернулась. Её глаза увлажнились от слез.

— Зачем вы меня пугаете?

— Чтобы видеть иногда твои слезы и утешать…

— Неужели вам меня не жалко?

— Жалко, любимая, – прошептала невидимая Мег в самое ухо Екатерине. – Но, такова моя природа. Запомни: только я теперь имею право мучить тебя и жалеть. Наказывать и миловать. И всякий иной будет убит, кто посягнет на эту священную прерогативу. Не плачь, meine liebe, удовольствий и радости ты будешь получать в сотни раз больше… Я ведь люблю тебя… Пока…