Книга Блуждание во снах, страница 213 – Лана Ланитова

— Вот, полежи-ка и ты, красотка, в тишине. Я, конечно, извиняюсь, что причинил вам некоторые неудобства. А только, что же с меня взять? Вашим графским этикетам не обучен-с. Не та среда, так сказать. Но зато вдую я тебя славно. За весь купеческий род вдую. Обожди немного. Я только пленников твоих отпущу. Небось замаялись мусье из оркестра на твоих хитроумных дыбах висеть.

Клара, крепко связанная по рукам и ногам, извивалась змеей и напрягала все части роскошного тела, но не могла освободиться от пут, наложенных Макаром. Растрепанная, с горящими от ненависти глазами и пунцовым лицом, сверкающая обнаженной матовой грудью с темными ореолами торчащих сосков, она лишь хрипела сквозь заткнутый кляпом рот.

Макар по очереди освободил всех четверых музыкантов, ножом перерезав веревки.

— А ну, мужики, бегите-ка отседа. И контрабас не забудьте.

Те, молча, не говоря ни слова, побежали вверх по винтовой лестнице. И как только захлопнулась дверь за последним из них, Макар, злорадно посмеиваясь, подошел ко связанной Клариссе.

— Ну что, птичка? Каково оно, биться в силках? Я гляжу, у тебя плетки разные имеются, и хрены лаженные… Как насчет того, чтобы всем этим воспользоваться?

Клара билась от немой злобы, метая мысленные проклятия в адрес румяного купчишки.

— Ладно, не бойся, мы с тобой по старинке разделаемся. Ублажим так, что отобьем всю охоту над мужиками изгаляться. Не знаю, как мои товарищи, но я мужик молодой, крепкий, как ты не раз замечала – духу мужицкого, а потому упреждаю, что мне одной ходки на тебя маловато будет. Я раз пять к тебе подойду…

А далее, мои дорогие читатели, произошло именно то, что и обещал горячий Макар. С Клариссы Феофановны сняли ее роскошное лимонное платье, тугой корсет и все нижние юбки. Из одежды на ней оставили лишь одни кремовые чулочки и бархатные туфельки. Затем ее положили на деревянный стол, согнули и притянули веревками ноги, для удобства использования… Самое пикантное, что Владимир Махнев и Родион Травин не возразили ни слова в адрес коварного Булкина…

Спустя пару часов Владимир и Макар сидели на тихой террасе уютного домика Печенкиных и курили сигары. Длинный день сменился яркой, по южному влажной, ароматной и звездной ночью. Прямо над домом, огромным сырным кругом, висела спелая луна.

— Смотри-ка, как светит окаянное светило! Зело светло, даже свечей не надо зажигать, – дивился Макар. – Хорошо-то как! Птички поют.

Он сидел в широком кресле, вытянув длинные ноги, и пускал колечками дым из открытого рта.

— Да, у хозяина дивные ночи… Травин все еще в подвале? Вытяни его оттуда – замучил он бедную Клару.

— И не говори… Не знал я, что наш учитель еще тот… ходок, – Макар беззлобно рассмеялся. – Нет, а ты видал, как она кончала? Красивая, сильная баба! Не вдувал ей кисляй, как надобно, ни разу. Точно говорю…

— Знаток… – лениво отозвался Владимир. Ему смертельно хотелось спать.

За террасой раздался какой-то шорох.

— Кто там?

Из кустов робко вышли четверо мужчин. Двое были одеты в рваные и потрепанные фраки, один был гол по пояс и в одних подштанниках, а четвертый и вовсе облачен в цветастый халат Клары.

— А вы как здесь? Почему не сбежали? Я же отпустил вас.

— Нам, господин Булкин, собственно идти-то некуда. В лесу страшно: сатиры, лешие ходят, лихие люди разные.

— Убьют нас, – добавил второй музыкант. – Или снасильничают еще хуже, чем здесь.

— А здесь вам сладко что ли пришлось?

Музыканты топтались и молчали в ответ.

— Нет, Володя, ты погляди на них!

— Клара не всегда нас мучила… Она добрая.

— Она нас мороженным и взбитыми сливками кормила, – стесняясь, дополнил блондин.

— И ласковая она, и красивая.

— А я люблю ее, – буркнул полный контрабасист.

— Эвона как…

— Макарушка, не мучай ты наших господ, музыкантов. Пускай сами решают, где им жить, – рассудил Владимир. – Идите, господа, в дом, а то простудитесь. Вот вам ключ. Отоприте, пожалуйста, Осипа Аполлоновича. А потом сделайте милость: спуститесь в подвал и отвяжите свою ненаглядную хозяйку. А нам пора и честь знать. Загостились мы у вас. Макар, кликни там Травина. Скажи, что уходим мы.

Через четверть часа наша доблестная троица покинула ворота усадьбы Печенкиных. Они шли по дороге, освещаемой луной, и тихо разговаривали меж собой.

— Ты куда, Володя?

— Я спать…

— Я тоже сильно устал…

— Да, господа, вот мы сегодня погуляли.

— Интересно, а где же наша Екатерина Дмитриевна? – вспомнил Владимир. – Что с ней?

А что происходило с Екатериной Дмитриевной и многое-многое другое, вы, дорогие мои, узнаете лишь в следующий раз, ибо

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ!