Книга Блуждание во снах, страница 211 – Лана Ланитова

— Позволяет, – тихо ответил Травин.

— Так, уже интереснее, – бурый дым маленьким клубочком оторвался от ее красиво очерченных ноздрей и улетел в темнеющий высокий потолок.

Макар судорожно глотнул воздуха.

— Да что же это делается-то?!

— Не суетитесь, Макар Тимофеевич! Вы слишком далеки и поверхностны от того, чтобы судить о соответствиях. Закройте рот и помолчите. Если вы не будете суетиться, то я готова вам показать маленький фокус.

Она встала из кресла и прошла к крестам.

— Владимир Иванович, мне удобнее в подобных темах вести разговор именно с вами. Приходилось ли вам применять к своим сельским рабыням или рабам технику «отложенного оргазма»? Слышали ли вы о подобном?

— Безусловно, – обронил Владимир, слегка усмехнувшись.

— Ну, тогда мне не стоит тратить силы на какие бы то ни было разъяснения. Думаю, что и Родион Николаевич понимает, о чем, примерно, идет речь.

Травин кивнул, глядя на Клариссу расширенными зрачками.

— Славно! А нашему нижегородскому другу вы и сами все объясните, только чуть позже, – она повернулась к Макару. – Ты все понял, кудрявый купидон? А теперь смотри, о чем идет речь.

Быстрой походкой она подошла к первому привязанному мужчине и сняла с него кляп. Тот немного застонал.

— Теперь я разрешаю тебе кончить. Кончай, мой белокурый ангел…

После этого ее проворные ручки отцепили прищепки с сосков и хитроумное приспособление с пениса. Она нагнулась к паху блондина, сделала несколько характерных движений рукой, и вслед за этой короткой манипуляцией раздался хриплый стон. Но этот стон не был похож на стон боли или физической муки. Это был иной стон. Торчащий пенис исторг из себя целый поток горячего семени. Всем показалось, что длилось сие действо слишком долго, гораздо дольше обычного. После этого тело мужчины содрогнулось в сильной судороге и обмякло. Казалось, что он тут же отключился, ибо белокурая голова с длинными и чуть влажными от пота волосами, повисла, как у мертвого.

— Хорошо, мой мальчик. Надеюсь, что тебе было хорошо. Я знаю, что ты этого ждал более трех часов. И вот… Наслаждайся, искусный скрипач. Теперь тебе есть, что вспомнить. Надеюсь, что и музыка твоя от этого станет только лучше. Ибо твой дух познал единение муки и наслаждения. Самого высокого наслаждения!

Затем она подошла к брюнету.

— О ты, прекрасный трубач. Труби во всю свою глотку, труби клич победы…

Она сняла с него кляп и долгим поцелуем поцеловала чувственный рот темноволосого мужчины. Она прижалась к нему всем гибким телом и, спустив тоненькую бретельку с полного плеча, оголила грудь.

— Прежде чем ты получишь свое, поцелуй меня в горячие соски… Почувствуй их.

И словно младенец за материнской грудью, брюнет потянулся к прелестям Клариссы. Он целовал ее нежную грудь и плакал от вожделения и муки. Она склонилась ниже и освободила его горячий пенис. Достаточно было нескольких легких касаний-поглаживаний надутой головки, как славная дубинка взорвалась, подобно раскаленному вулкану – выбросив из жерла поток огненной лавы. А сам трубач прокричал что-то нечленораздельное: из его рта вырывались какие-то гортанные крики, похожие на крики горцев.

— Я люблю вас, люблю! – это была первая понятная фраза. Он прокричал ее так, словно выплюнул что-то инородное и лишился чувств.