Книга Блуждание во снах, страница 192 – Лана Ланитова

— Нет, нет, сударь. Сейчас не лучшее время…

— Помилуйте, птичка моя, да когда же лучшее будет? Мы на сегодня свободны от иезуитских уроков нашего Архонта, а стало быть, вольны хоть немного, но распорядиться нашим свободным временем. Идемте, вы не пожалеете, он наклонился к самому уху женщины: – Катрин, у меня нет сил, терпеть. Я вожделею вас с того самого момента, как впервые увидел. Я заласкаю вас, Катенька, до потери чувств… Я бываю очень нежным и страстным любовником…

Она кротко улыбнулась, но снова тихонечко ускользнула от натиска Махнева.

Наша славная четверка как раз двигалась по узкой тропинке, мимо поля с исполинскими желто-оранжевыми цветами. Бархатные, почти мохнатые, огромные цветки и на этот раз были открыты. Казалось, они приветливо смотрят в сторону наших героев. И аромат над полем стоял куда более соответствующий их внешнему виду: волнительный, тонкий, почти волшебный. Пахло то зрелыми абрикосами, то нежными ландышами, то цветущим миндалем. Екатерина Дмитриевна даже присела, чтобы поближе понюхать огромные лепестки.

— Осторожно, Катенька! Не наклоняйтесь так близко. Сдается мне, что цветики эти не столь приветливы, какими кажутся. Однажды в Париже, на ботанической выставке, я видал нечто подобное. За стеклом был выставлен цветок неземной красоты и волшебного аромата. И что вы думаете? Экскурсовод поведал нам довольно интересную историю: оказывается, это удивительное растение называют убийцей. Оно притягивает к себе мелких грызунов, птиц и прочую живность, а потом забирает жертву в сети, опутывает клейкой паутиной и впрыскивает смертельный яд. Зверек умирает в агонии, а цветик-убийца питается соками жертвы.

— Вы шутите, – не поверила Худова, – однако же, не стала испытывать судьбу и отошла от края поля на несколько шагов.

— Я не шучу. Не суйте к ним свой великолепный носик. Не то – откусят.

— Да ну вас, – тихонечко засмеялась она.

— И где вы, Владимир Иванович, видели такие цветы, – вмешался в разговор учитель Травин.

— В Париже, на ботанической выставке, Родион Николаевич, – ответил Махнев.

— Интересно, право. И здесь много интересного, – приложив руку козырьком ко лбу, Травин вглядывался вдаль. – Много интересного…

— Да уж, так интересно, что хоть тысячу лет тут живи: если ведьмы не изведут, так цветы сожрут, – крякнул Макар.

— Смотрите! Что это?! – взволновано проговорил Травин.

По противоположному краю поля двигалась чья-то фигура. По мере приближения, образ становился все четче. Легкий обрис выдавал в ней женские формы. Странным было иное, при сохранении оболочки, тонкой и светящейся, с чуть золотистым отливом, фигура сия производила ощущение пустотелости. Она казалась прозрачной. Это была юная и хорошенькая девушка, почти обнаженная. Из одежды на ней была лишь шелковая набедренная повязка и множество браслетов на тонких руках. Длинные волосы струились по прозрачным плечам, высокие, маленькие груди подрагивали при каждом движении. Девушка беззаботно улыбалась и напевала себе под нос какую-то песенку.

— Это что за чудо чудное? – присвистнул Макар.

— Час от часу не легче. Здесь и прозрачные люди есть? – вторил ему Травин.

— Не думаю, что много… – смущенно произнес Владимир. – Господа, я знаю эту деву.

Все удивленно посмотрели на Владимира.