Книга Блуждание во снах, страница 60 – Лана Ланитова

А через пять минут зашла в комнату Степанида.

— Варвара, чего разлеглась, как коровища? Чай, не телилась ты ешо. Дело сделано, ступай в девичью. Там бабка Лексевна скажет, чего делать.

Варвара встала, словно пьяная, и в девичью удалилась. Я полежал с четверть часа. А Степанида тут как тут.

— Прикажете, барин, еще одну привести?

— Веди, коли не шутишь…

— Вам девку снова, али бабу умелую?

— У тебя сколько там девок-то непорченых осталось?

— Довольно ешо.

— А они, случаем, не чьи-то невесты? – обеспокоился я.

— Нет. Приказчик тщательно подбирал вам горничных и девок. Никаких проблем с имя не будет. Они в полном вашем распоряжении.

— Так, я что теперь, навроде султана иноземного?

— Слов таких я не знаю. И не слыхала, кто таки́ султане? Народ что ли, какой? Но по вашим деньжищам вам теперь многое позволительно и чести много, – молвила она и ручку мою поцеловала.

Я оконфузился немного.

— Ну… Веди тогда снова девку.

Степанида усмехнулась и воротилась со второй красавицей, Матреной. Матрена уже нагая была, волосами темными, шелковыми прикрывалась.

— Порти, батюшка, да так, чтобы другим не осталось, – хмыкнула Степанида дерзко. – Порченная девка хорошей бабой будет.

Я и вторую оприходовал, да так, что криком кричала бедная Матренушка. А вошел я в нее, раком поставив. И срамно это, но страсть зверская во мне еще пуще разгорелась.

Не поверите, за тот вечер я пять дев невинности лишил. Опосля дев, ко мне Степанида жаркая в постель нырнула, принялась молодца снова взбадривать. Уж она сосала его, да гладила, дергала, да дро́чила. Встал-таки, окаянный. И на Степаниду я залез, и ее нутро потешил. Баба она и впрямь матерая выдалась: полная, да пахучая – так меня подбрасывала на себе, так лисой вертелась – то сидя, то стоя, то на карачках, что семь потов с меня сошло. А Степанида как взвыла от радости бабьей, что мой уд в ней, словно в капкане замер… Я уж и не шевелюсь, а она все одно: блажит во весь голос. Аж девки любопытные из-за шторки выглянули. Опосля упал я, словно мертвый, и заснул крепко. Перед самым сном, в тумане, увидал я Гришкина. Тот стоял рядом с кроватью и хихикал одобрительно. А может, померещилось мне.

Утром проснулся я от щебета птичьего – это по всему дому канарейки пели. Да звонко так, переливчато. Я вообще птичек-то люблю. Ловил их много по младости лет: и щеглов, и галок, и соловьев. Помню, как садки, да приманки для птиц мастерил.

Ну, отвлекся я. Утром за завтраком Гришкин и говорит:

— Макар Тимофеевич, сейчас мы с вами поедем принимать товар. Пришел пароход с мануфактурой. Я вас с капитаном познакомлю, распорядимся и насчет тюков с грузом.

Прикажем все к буяну^[42] сгрузить. Я ластовому^[43] приплатил чуть более, – подмигнул он, – чтобы всю пристань нам отдали под грузы. Он похлопочет за нас… Надо, надо! Приходится и взятки совать. А то, как же? Потом сходим на фабрики, поговорим с цеховыми, съездим в банк, навестим членов Купеческой гильдии. Да много, куда съездить-то надо. Уж и карета подана.

— Ну, оно понятно, – важно вторил я, стараясь выглядеть как можно убедительней. – Ты суй взятки-то, ежели берут…

— Макар Тимофеевич, да кто же нынче не берет-с? Все берут, кто при должности. Я и суммы в расходники под отдельной графой вписываю. А как же-с? Везде свой порядок должон быть, даже в этом. Чтобы вы знали, что для Луки честность – превыше всего.