Книга Михайловская дева, страница 67 – Лана Ланитова

— Да ну?!

— Как есть – королева. Поверишь, я, как увидел ее в веночке из полевых цветов, так навеки покоя лишился.

— Не поверю! Кто такая?

— А оказалась эта милая барышня некто, Мария Васильевна Курочкина.

— Нет у тебя такой в «ревизских сказках».

— Сам знаю! То-то и оно. Вольная она. Мой папенька, рамоли^[17], под старость лет стал сентиментальным и жалостливым. Пока я практику в Московской губернии проходил, он многим крестьянам разрешил тогда откупиться. Откупился и ее отец Василий, и дочь малую успел выкупить, совсем за гроши.

— Тогда, Ромаша, тут вряд ли чем поможешь.

— Вот только это я и хотел от тебя услышать! Только это ты, хитроумная, и способна мне сказать?

— Ну, а что тут, батюшка, скажешь? Бумаги все верно составлены?

— Верно. Я проверял. Один экземпляр лежал в шкафу у отца, а другой, надо полагать, у них.

Анна на минуту задумалась. Одутловатые щеки опустились вниз, тяжелые веки прикрыли мутные глаза. Она затянулась тонкой пахитоской.

— Надо избавиться от отца, а документы выкрасть.

— Уже! Я разве тебе не сказал? Отец ее давно умер. Три года тому назад. Угорел.

— Так чего ты грустишь тогда?

— Она живет с теткой. А тётка трясется над ней, как Царь-Кощей над златом. И где она хранит вольную никому не ведомо.

— Узнаем…

— Девка заневестилась. Женихи кругами вокруг вьются. Как пить дать – осенью сосватают.

— Ну, до осени еще дожить надо. Погоди, все сладим. Тетку застращаю или подкуплю.

— Ой, попробуй, Аннушка! Сил нет моих, как хочу я эту девку.

— Ну, ты удивляешь меня, Роман Алексеевич. У самого сотня девок и баб молодых в гареме. Бери любую. Ты уже как султан турецкий скоро станешь. Кстати, у тебя целых двадцать девок девственницами так и маются в девичьей. Зови любую.

— Не хочу никого, пока Машка эта моей не станет!

— Вот втемяшилось-то!

— Прошу тебя, придумай что-нибудь скорее. Сладь с теткой, а Машку укради!

— Но-но! Не чуди, братец! И так надоело жандармам взятки давать. Не спеши. Дай срок.

Они еще посидели в полумраке комнаты.

— В субботу гости у нас. Записки прислали пятнадцать человек.

— Хорошо.

— Какой план у вечера?

— Покажешь им спектакль, а после пусть делают, что хотят. Свободный выбор, на их усмотрение.

— У меня другое предложение. Ну, во-первых, не будем уходить от деревенских традиций. Отпразднуем на славу день Ивана Купалы.

— Интересно? – Михайлов поднял голову и сузил глаза.

— Я давно уже все придумала. Сейчас репетируем. И у нас на пруду будет свой костер, и девушки, и веночки. Целый спектакль. Я сейчас репетирую с ними. Отобрала двадцать пять самых хорошеньких.

— Отлично! Что еще?

— Алевтина пыталась сбежать.

— Второй раз?

— Да…

— Надо наказать. Прилюдно.

— Это и будет финальным номером. Сколько плетей ей дать?

— Десяти с нее хватит. И далее пусть наши гости в очередь эту сучку рвут.

У Анны в темноте загорелись глаза. Она плотоядно облизнулась.

— До смерти?

— Ну, что ты городишь? Разве они сумеют до смерти? От этого дела, скоромного, ни одна баба еще не помирала. Не полк же солдат ее приходовать будет. У наших – кишка тонка – до смерти вы**ать.

* * *

Село Большое Михайлово, Болховского уезда, Орловской губернии. Следующий день. Ближе к вечеру.

— Тётя, ты помнишь, я с гуляний тогда вернулась вовремя. Как и обещала.

— И что?