Книга Михайловская дева, страница 75 – Лана Ланитова

Когда он зашел на крыльцо, ему навстречу вышла его сестра и сообщница, Анна.

— Что ты, твое благородие, на тебе лица нет. Что случилось?

— Что случилось? – он плюхнулся в широкое кресло. – Сейчас видел возле реки Машку Курочкину и не одну.

— А с кем?

— Обнималась с женишком.

— И кто он?

— Сын купца Смирнова. Богатая семейка…

— Вон оно что?

— Что мне делать, Аня? Что?

— Не горячись. Не думаю, чтобы Смирнов взял себе в жены бесприданницу.

— Да, на что ему деньги? Там красотой одной Машкиной сыт всю жизнь будешь.

— Ой, не видала я ее, но даже самой интересно, что там за краля такая?

— Там не краля, Нюра, там королева.

— Ну, хорошо, хорошо. Отгуляем ночь Ивана Купалы, и на следующий день я действовать начну. Для начала, наведаюсь к ним в гости – посмотрю, что за Машка. А заодно подумаю, как нам все это дело обстряпать.

— Скорее бы уж.

— Ты бы, Роман Алексеевич, переоделся во фрак. Уже гости подъезжают. Барон Марьин, поэт Коростылев, бакалейщик Хренов, чинуша Богоявленский, француз Анри Жако, ваш сосед Меняйло – все уже в сборе. Ждут остальных. Пока в столовой столы накрывают, они мазурку танцуют. Как все соберутся, отужинаем. А потом праздничная часть программы.

— На пруду?

— Да. Через час я помощникам скажу готовиться – девок в воду гнать.

— Не замерзнут?

— А какая тебе забота, если и замерзнут? Если и околеют, так невелика беда. Когда земля русская на баб красивых была бедна?

— Вот откуда в тебе столько злости, а Нюрка? Ты ведь злее меня.

— Ну, уж?

— А то нет? Видал я, как ты бьешь их – места живого после тебя не найдешь. Видал, как насилуешь – хуже мужика. Отчего ты такая?

— Ко мне тоже жизнь неласкова была. С десяти лет в бордель отдали. Один раз, за ночь семь матросов через меня прошли.

— Мстишь, значит?

— Мщу…

— А девки причем?

— А я всему свету мщу за молодость свою поруганную.

— Кабы я знал тогда, что ты в беде такой оказалась, разве не вызволил бы тебя?

— А я сама о твоем существовании не знала. Думала, что нет мне спасения нигде, когда братец родной меня в карты проиграл, вместе с нашим имением. Да ведь и молода была и напугана. Ладно, чего теперь вспоминать? Бог миловал – заразы не подхватила.

Через четверть часа Михайлов и Анна спустились с широкой парадной лестницы, прямо в зал к своим гостям. В зале находилось около пятнадцати мужчин разных чинов и разного рода занятий и одна женщина средних лет. Женщину эту звали Натальей Федоровной. Это была довольно богатая помещица. Она тоже посещала тайные собрания Михайлова. Анна Ивановна, одетая в ярко красное платье, стояла рядом с братцем и улыбалась чуть желтоватыми, неровными зубами. От черной сурьмы глаза и брови этой видавшей виды женщины казались страшными. Яркие румяна нелепы, а карминный рот выглядел так, словно она напилась крови. Она обнялась с помещицей Натальей Федоровной. Мужчины же все, по очереди, подошли в Анне и поцеловали ей пухлую руку в огромных перстнях.

— Господа, мы рады приветствовать вас в нашем доме. Очередное заседание нашего тайного общества я объявляю открытым! – торжественно произнес Михайлов и поднял бокал шампанского. Он сделал несколько глотков и продолжил. – Господа, насколько вам известно, сегодня ночью состоится праздник, уходящий своими корнями в глубокое язычество. Ночь Ивана Купалы. Предлагаю провести эту ночь не как смиренные христиане, а как истовые и свободные язычники. Вам, мои любезные гости, сегодня разрешается все. Любая прихоть. А Анна Ивановна приготовила для вас, мои дорогие, интересную программу. Сегодня наш традиционный спектакль пройдет не под стенами моего театра, а на свежем воздухе. Вам известно, что возле дома разбит прекрасный парк, переходящий в дубовую рощу. Возле рощи есть довольно большой пруд. Многие имели удовольствие лицезреть его водную гладь. А кто-то увидит его впервые. Как и водную феерию, подготовленную специально для вас. А пока продолжаем танцы.