Книга Михайловская дева, страница 85 – Лана Ланитова

Она осторожно подошла к двери и толкнула ее. Дверь оказалась незапертой. Пройдя длинный коридор, Маша оказалась на широкой лестнице. Она не успевала рассматривать богатое убранство этого роскошного дома. Ступени лестницы тоже были устланы широкими коврами. Гладкие перила блестели, словно лакированные. Всюду была лепнина. По стенам висели картины в огромных золотистых рамах. В доме стояла полная тишина.

Маша спустилась по лестнице. Внизу каблучки застучали по мраморному полу. Маше нравились эти туфельки. Тётя Оля хранила их в сундуке для особого случая. В обычное же время Маша, как и другие девушки из деревни ходила в лыковых лаптях и онучах с оборами.

Широкие двери были открыты прямо на улицу. Маша оказалась на роскошном крыльце, без перил. Перед ней высились мраморные колоны. Пальчик коснулся гладкой каменной поверхности одной из колон. Ей все здесь было в диковину. Она осторожно пошла по дорожке, вдыхая ароматы заморских цветов.

«А может, я умерла и попала в Рай? – рассуждала Маша. – Уж больно это место красиво. Вдруг я скоро здесь встречу тётю и папу с мамой? – при мыслях о родных, слезы побежали по ее щекам».

Не торопясь, она свернула в парк.

За стеклом одного из окон второго этажа за ней наблюдали.

— И что ты в ней нашел? Девка как девка. Смазлива. Глазки невинные. Что ты с ней возишься, словно с царевной Будур? Возьми ее силой, и все пройдет, – предложила Анна.

— Я не могу… – затягиваясь сигарой, отвечал ей брат.

— Не говори глупостей. Хочешь, я сама ей целку порву? Я сделаю это с наслаждением.

— Я не сомневаюсь в твоей жестокости. Иногда мне кажется, что в твоих венах течет кровь древней и жестокой жрицы.

Анна рассмеялась.

— Да, я жестока. Будь моя воля, я бы половину твоих баб прямо сейчас умертвила. Смерть возбуждает меня еще сильнее, чем похоть. И твоя идея с отрубленной Машкиной головой не идет у меня из памяти.

— Но! Но! Я пошутил… Я просто, кажется, сильно люблю эту девушку.

— Что есть любовь? Это – лишь болезнь. Ты переболеешь ею, и тогда я принесу тебе Машкину голову на блюде.

— Анна, уйди! Иногда мне кажется, что ты сумасшедшая.

— Не больше чем ты, любимый братец! – со смехом отвечала Анна.

Маша потихоньку дошла до пруда. Солнышко светило вовсю, купаясь золотистыми бликами в чистой воде. На той стороне пруда виднелись заросли камыша, в них крякали утки. Возле самого берега плавали кувшинки и лилии. Мягкая осока разрослась пышными кустиками. Мелкий белый песочек манил немилосердно. Маша скинула туфли и с наслаждением ощутила ногами его теплоту.

— Вам нравится у меня? – услышала Маша приятный баритон позади себя и вздрогнула.

Она оглянулась. Медленным шагом к ней приближался барин, Михайлов Роман Алексеевич. Одет он был в светлую летнюю пару, красиво причесан, в руках была трость и соломенная мужская шляпа. Он даже помолодел. Маша жутко смутилась.

— Здравствуйте, Роман Алексеевич, – пролепетала она и поклонилась. – У вас здесь красиво.

— Я рад, Мари, что вам у меня нравится.

— Роман Алексеевич, ваше благородие, мне надо с вами поговорить, – затараторила Маша.

— Я весь во внимании. Давайте присядем, – он указал ей на белую скамейку, стоящую недалеко от пруда.

Маша робко присела. Он расположился рядом, закинув ногу на ногу.

— Слушаю вас внимательно.