Книга Плененная поневоле, страница 106 – Алекса Аверина

— Ну что ты, я разве не мог не приехать? Не бойся ничего, я рядом, и всегда теперь буду с тобой. — на ресницах слезы повисли, моргать часто начинаю и они скатываются по щекам вниз.

Сказать, что мое сердце вырвано и безжалостно растоптано, это ничего не сказать. Нет сомнений, что он провел ночь с ней. Нет сомнений, что он врет не ей, а мне. За что…

— А ты уже сделал с этой девчонкой, что обещал? — сосредоточила все внимание на ответе Рената, Руку на дверь положила перед собой.

— Не переживай, милая. Раз обещал, значит сделаю. Она больше ничего не значит для меня, после вчерашнего. Как же я испугался за тебя! Да она и никогда ничего не значила. Ты моя единственная.

Вытираю дрожащими руками слезы, что катятся не переставая по щекам, открываю дверь, и вижу, как она обнимает его, стоя спиной ко мне. И он, он тоже ее обнимает.

Встречаюсь с его глазами. Сдерживаю спазмы рыдания, стараюсь не издать ни звука. Дыхание задерживаю.

А он смотрит на меня, а я читаю в его взгляде злость и ярость. На меня? Вижу, что он не отпускает ее и не собирается. Рукой мне подает быстро знак, чтобы я уходила, а затем палец к губам приставляет, показывая, чтобы молчала.

— Я не обижу, обещаю. — говорит и смотрит мне в глаза. Кому говорит? Ей? Демонстративно при мне?

Одной ладонью гладит ее по волосам, как совсем недавно меня, а второй — все так же машет мне, чтобы я все же ушла. И не мешала?

Лишь киваю ему, показывая всем видом всю свою боль и разочарование и ухожу, закрыв рукой рот.

Немного отойдя, ускоряюсь до бега. Бегу в комнату к Екатерине Александровне. И только я забегаю внутрь, как сразу же сползаю по стенке вниз и начинаю рыдать, хватая ртом воздух. Руками лицо закрываю, остановиться не могу, не в силах больше. Как же так?

Слова его вспоминаю: «Ты что, правда подумала, что я ее приведу в дом? Тем более в эту спальню? В нашу с тобой спальню?».

И он сделал это, сделал! Она будет спать там, где я спала, где он обнимал меня и любил. Любил? Да он же с ней был этой ночью.

Лучше бы он к отцу поехал, я смирилась уже с этим, приняла. А вот это, не смогу принять. Слишком внутри все разворотил, расковырял и плюнул, прогнав из комнаты. Как же это все терзает изнутри. Ренааат.

Слышу приближающие шаги, но нет сил встать и остановить рыдание. Дверь открывается, медленно убираю руки от лица, и вижу перед собой ноги в ботинках, не его ноги.

— Что за сопли? — Дамир Анварович.

Поднимаю подавленный взгляд на него. Вижу, что он усмехается. Конечно, давайте, добивайте, что уж там.

— Закончилась твоя эра, да? — спускается на корточки и пальцем поднимает мою голову за подбородок. — Ты больше не жена. Он как женился, так и развелся, без твоего согласия.

— С днем рождения. — говорю сдавленным голосом, глотая слезы. — Это Вам мой подарок, Вы о нем мечтали. — снова усмехается.

— Спасибо, принято. Ты знаешь, где я был? — мотаю головой в знак отрицания. — У твоего отца. — веки еще больше задрожали, они оба режут без ножа словами. — Ты теперь для него мертва. А ты знала, что это Ренат дал мне доказательства?

— Знала. — говорю более тонким голосом, и снова приготовила выражение лица к плачу.

— Я сегодня всем объявлю, что ты мертва. — киваю ему. — Но ты жива, и ты не жена. — уже ничего не вижу из-за слез. Зачем я тогда жива, если никому больше не нужна? — А ты ведь можешь связаться со своим папочкой и все испортить.