Книга Плененная поневоле, страница 77 – Алекса Аверина

Та женщина, что бросилась на Рената, когда он привел меня в дом. Она говорила про их свадьбу.

Сердце кольнуло больно. Она тут часто была получается? Но ведь я его жена сейчас. Я.

Беру мужской шампунь, вдыхаю запах. Да, так пахнут его волосы. Не мешкаясь с выбором, наношу его запах на себя. А внутри так не спокойно. Она тоже тут мылась? Мылась после… ночи с ним? Не думать, не думать. Может выбросить? Да. Я выброшу. Он сказал, что это наша комната, значит и моя.

Домываюсь, вытираюсь полотенцем и выбрасываю все эти ненавистные женские бутыльки. Так то! Выхожу в комнату в его халате. Он уже сидит на кровати, ждет меня.

Да что со мной... Почему так ядовито на душе от всех этих мыслей?

— Подойди. — замечаю в руках у него мазь. Дышать чаще начинаю, щеки начинают пылать от понимания, что он собирается делать. Медленно подхожу к нему. За руку меня притягивает к себе и халат начинает развязывать.

— Я только синяки намажу, не бойся. — киваю.

Халат с плеч снимает и он падает на пол. Стою перед ним совершенно голая. От холода мурашки расползаются, снова… да сколько можно. От холода ли?

Он открывает баночку, берет пальцами мазь и касается моего тела. Чувствую горячии ладони на коже, слежу за его взглядом. Мне кажется, или в воздухе искры от такого напряженного и накаленного момента?

Водит по всем синякам. Слишком нежно, слишком приятно. По животу, талии, ребрам, груди… То и дело набирая на пальцы новую порцию мази. Рот приоткрываю, дышу часто, приятные вибрации проходят по всем внутренностям. И мурашки, нескончаемые. Я вижу, как он сдерживается, слышу его дыхание и глаза, как смотрит на меня. Все вижу.

Мажет запястья и поворачивает к себе спиной. Волосы мокрые на перед убирает и снова касается. От этих всех прикосновений, внизу все тянуть начинает, мышцы влагалища сжимаю, чтобы прекратить это, но нет… только все хуже становится.

Я тоже хочу, тоже хочу вот так его касаться. Хочу потрогать его, обнаженного. Головой мотаю, прогоняю эти мысли от себя.

Тянет меня к себе и на колени сажает. Сглатываю, смотрю на него. Он мазь берет и ранки на лице начинает мазать. Осознаю, что меня давно уже всю в дрожь бросило. То ли от холода, то ли от… непреодолимого желания разрядки. Когда я стала такой? Почему хочу, чтобы касался и там тоже, хочу.

И он хочет, чувствую его каменную эрекцию. Но он трогает так осторожно, не позволяя себе ничего лишнего.

Берет другую баночку, поменьше, открывает. Мазь на пальцы набирает и замирает. Смотрим друг другу в глаза.

— Можешь сама, в ванной. — говорит полушепотом. Снова сглатываю. Не хочу сама, хочу чтобы он. Но там давно уже ничего не чувствую, никаких болей. Но не говорю этого.

— Нет, не хочу сама. — и в туже секунду, глаза закрываю, от горячего касания моей промежности. Сама ноги немного развожу, за его плечи руками хватаюсь. Выгибаюсь, и выдыхаю резко, когда его палец проникает внутрь меня. Сжимаю его там. А он другой рукой держит меня за талию, поглаживает.

Все глубже проникает, размазывая холодную мазь по стенкам. Не больно, ни капли, как и тогда, днем.

И вдруг, все останавливается. Он вынимает из меня палец и я глаза открываю, ищу его взгляд. Мне мало, очень мало.

— Готово. Пойдем? — дышим оба часто. То на губы его смотрю, то в глаза. Он так легко остановился? Он не будет продолжать?