Книга Плененная поневоле, страница 75 – Алекса Аверина

— У нас? — смотрю в его глаза, вижу, ответов ждет от меня.

— У нас. Так что? — хватаюсь за его руки, держусь и на колени встаю, чтобы на его уровне быть, глаза в глаза, близко. Лицо его обхватываю ладошками.

— Ренат… — смотрю быстро, то в один глаз, то в другой. Я не верю Валиду, не верю. Он же не настолько жестокий? Не настолько безжалостный и хладнокровный? — Это ведь все не правда? Валид сказал, что ты их всех заживо сжег. Про руки… глаза… Но он ведь обманул! Так ведь? Обманул! Ты же не сделал всего этого? — жду его ответа, глажу по лицу. Он сейчас скажет, что не делал… но почему молчит? С каждой секундой его молчания, сердце рвется внутри с новой силой. Глаза слезами наливаются, губы дрожать начинают. Да, он убил того, кто чуть меня не изнасиловал, и я думала, что на этом все. Хотела так думать.

— Почему ты думаешь, что не сделал?

— Ты сам говорил, что этот брак ничего не значит. Что я ничего не значу для тебя, что я пустое место. Если это правда, то ты бы не стал из-за меня так мстить.

— Юль! — встает и меня за собой тянет, а я голову выше задираю, чтобы не прервать наш взгляд. Он хватает меня за голову. — Да, я сделал это! Я сжег этот дом вместе с ними! И снова бы это сделал, потому что ты не пустое место, слышишь? Это ложь. — наклоняется и лбом касается моего. — С первого взгляда, с первого касания, в душу мне залезла.

Рыдать начинаю…

— Ты им руки… — я боюсь даже это произносить.

— Потому что касались тебя! — все крепче сжимает голову. А я руками пытаюсь отстраниться от него, не хочу, чтобы трогал, не сейчас.

— Глаза… — он тут же перебивает, не давая сказать.

— Потому что смотрели на тебя! — брыкаюсь в истерике, но он не дает мне вырваться. Голову отпускает и хватает меня сильно, в себя вжимает. — А тот, кого ты прокусила и который бил тебя ногами и головой бил об пол…

— Нет, не говори, не говори, прошу. Отпусти. — пытаюсь до сих пор вырваться из захвата, но он так крепко сжимает, что от бессилия останавливаюсь. Держит меня, голову прижимает к своей груди и на ухо шепчет.

— Я тогда думал, что они тебя изнасиловали, я думал, что не успел. Я ведь умер тогда и снова ожил, когда отомстил, когда понял, что я все же вовремя пришел. Они все просто ответили за свои действия. Не нужно их жалеть! Еще раз повторяю: я сделал бы тоже самое. Я не жалею ни о чем.

— Это очень жестоко. Очень! Я все время слышу мужские крики в голове и мне так страшно. Отпусти меня, прошу. — говорю, а сама прижимаюсь к нему. Нравится, как он обнимает меня и как снова целует в макушку. И трепет внутри ощущаю от его слов.

— Ты меня не пускала и я тебя не отпущу. Мне очень жаль, что у нас с тобой так все сложилось. Жаль, что изменить все это невозможно. И я осознаю, сколько боли тебе причинил. И прощения твоего, я не заслуживаю. А говорил я, все это, не тебе… Говорил, чтобы себя в этом убедить. Но все бестолку, потому что… — глаза на него поднимаю. — Потому что, я дышать без тебя больше не могу!

Дышать? Без меня? Всхлипываю, смотрим друг другу в глаза. Мои, такие растерянные, его, такие спокойные и… печальные. Как может совмещаться в нем такая безумная жестокость и нежность ко мне?

— Не надо меня бояться. Не бойся, прошу! — снова по щеке гладит, губы трогает, смотрит на них и начинает тянуться к ним.