Книга Флорентийская блудница, страница 185 – Лана Ланитова

С этими словами я пошел к себе в комнату. Как ни странно, в эту ночь я впервые спал довольно крепко и без сновидений. Даже желудок мой чувствовал себя намного лучше, чем прежде.

Утром перед тем, как позавтракать самому, я подозвал к себе горничную и проверил содержимое того подноса, который она собиралась нести в комнату к Ларисе. Я убрал булку с маслом и кофе, оставив на подносе только овсяную кашу и стакан теплой воды.

— Отнеси ей только это, – приказал я.

— А яйца?

— Ты плохо слышишь? Только это. Кстати, ты дала ей с утра воды для туалета?

— Дала, – ответствовала моя пышнотелая Дуняша.

Она вздохнула и потащила поднос с кашей в комнату моей новой пассии.

На часах было ровно девять. Я сидел в своем кабинете и ждал прихода Ларисы. Она опоздала на пять минут. О, как меня радовала каждая минута ее опозданий. Я с наслаждением наблюдал за стрелкой на моем брегете. Наконец, в дверь робко постучали.

— Войдите, – отвечал я.

Она смущенно переступила через порог.

— Почему ты опоздала? – спросил я и, пропустив ее за порог, плотно закрыл двери кабинета на ключ.

— Я пошла не в ту сторону. У вас очень большая квартира. Я стучала совсем в другую дверь. Но там не открывали. Я подумала, что надо подождать. И…

— На первый раз я накажу тебя ударом одной розги, – с желчью в голосе я перебил ее глупые объяснения. – Зато в следующий раз ты будешь всюду приходить вовремя. Покажи, что у тебя под этой камлотовой юбкой.

Она не понимала меня. На ее лице застыло какое-то испуганное, почти овечье выражение. Это была смесь страха и тупой безысходности.

— Ну, живо, я сказал. Подними юбку. Выше…

Она покорно исполнила мою просьбу. Худые ноги были облачены в шерстяные чулки, а выше топорщились белые миткалевые панталончики. Такие панталоны носили бедные ученицы гимназий.

— Чулки можешь оставить, а панталоны снимай и клади на этот стул, – сухо приказал я. – Сегодня ты будешь заниматься без них.

Я с наслаждением наблюдал за ее мимикой. Её серые глаза удивленно округлились, ресницы дрогнули, а щеки покрылись пунцовыми пятнами. Бледный рот мгновенно скривился в плаче. В эти минуты она была особенно некрасивой. Да, господа, она даже плакала так, что вместо жалости вызывала во мне лишь ничем не объяснимое раздражение и желание, сделать ей еще больнее.

— Не стоит плакать, мадемуазель. Я купил вас вовсе не для сантиментов. Либо вы будете исполнять все мои требования, либо вы будете наказаны мною еще более жестоко.

Шмыгая носом, она испуганно стянула с себя панталоны. Я вырвал из ее рук мятый кусок ткани и приказал повернуться спиной. Моя тяжелая ладонь грубо наклонила ее вперед. А после я извлек из ведра размоченную накануне тонкую розгу и, обойдя девицу, сжал ее голову меж своих ног. Так поступали с мальчиками начальных классов в прошлом веке. Сжав плотно девичью голову, я полностью задрал камлотовый подол и вместо одного раза, трижды с силой ударил Ларису по сжатым худеньким ягодицам. Мои крепкие ноги ощутили, как дернулось ее тело. А после она истошно вскрикнула. Я отпустил её. Она упала на колени и стала тихонько плакать.

— За непослушание и пререкания вместо одного удара я подарил тебе сразу три. И ты должна поблагодарить меня за подобную науку.

В ответ она лишь всхлипывала, дрожа всем телом.