Книга Тьма египетская, страница 138 – Лана Ланитова

— Она родилась для того, чтобы в назначенный день и час, порадовать своим присутствием нас и наших детей.

— Ты полагаешь, что это достойная причина, чтобы умереть?

— Глаша, ты невозможна! – воскликнул муж.

Он встал из-за стола и обнял жену.

«Просто ты обычный смертный и болван, – ехидно подумал Виктор, глядя на крепкие объятия Сергея. – Ты ничего не можешь предложить своей любимой женщине, помимо банальных и глупых рассуждений о бренности всего живого…»

Сергей обнимал жену за плечи и целовал в висок:

— Что поделаешь. Таков этот мир, – поучительно говорил он. – Одни создания божьи часто умирают лишь ради радости других.

— Болван! – прошептал демон. – Какое гнусное объяснение. Она так со скуки с тобою умрет…

— Но мне не нравится мир, где такие несправедливые законы, – продолжала капризничать Глафира.

— Правильно, Глафира Сергеевна, – шептал рядом демон. – Этот мир далеко не самый лучший. И уж, конечно же, не вполне справедливый.

— Ну, что поделать, милая, этот мир устроен не нами… Я не в силах его изменить.

«А и вправду, – думал демон. – Что этот смертный может изменить? А если бы я был Глафириным мужем, то я бы сказал, что ёлочка эта никогда не умрет. Ибо сразу после Рождества она вновь воскреснет и вернется на свое место в лесу – цела и невредима. И я бы тут же ей показал именно такой фокус. Тысячи таких фокусов. Я бы оживлял для неё не только елочки. Я бы пни заставлял цвести, а деревья петь. Я бы оживил все кругом, куда бы только обратился взор ее прекрасных глаз. У меня бы хохотали цветы, и танцевал ради неё весь мир…»

Сергей потоптался рядом с Глафирой и снова сел на стул. А после он налил себе еще чаю. Когда он в очередной раз поднес блюдце ко рту, демон незаметно толкнул его под локоть. Сергей облился горячим чаем и расколотил красивое блюдце.

— Как я неловок сегодня, – пробормотал он в задумчивости.

— Ты часто бываешь неловким, – мстительно хихикал демон.

Надо признаться, что это были не первые пакости Виктора, сделанные им назло Глафириному супругу. Нет, он никогда не пакостил ему по-крупному. Это были лишь мелочи. То он закидывал куда-то его любимое пенсне, то свежие газеты прятал в старый комод, то путал карты в преферансе, когда тот играл с соседями. То… Пару раз он устроил ему половое бессилие. Совсем на пустом месте. И мстительно наслаждался тем, как муж Глафиры не мог исполнить свой супружеских долг.

Когда осколки блюдца были подобраны, Глафира с нежностью смотрела на мужа:

— Не обижайся на меня, Сереженька, – оправдывалась она. – Я бываю порой несносна. И веду себя, словно маленькая и капризная девочка. Конечно, я буду рада ёлке.

Муж вновь обнял ее и принялся целовать ей тонкие пальчики.

«Фу, какая пасторальная сладость, – думал с раздражением Виктор. – Только такого простачка, как Володька, могут умилять подобные сцены. Сю-си пу-си слюнявые. Только он может восхищаться такими примитивными радостями, ибо сам их не испытал в прежнем рождении. Для меня же все ваши амуры и пасхальные услады являются самым пустым примитивом. Вы все для меня, словно мотыльки… Захочу и испепелю вас всех разом. Я здесь только ради неё. Ради этой женщины. А так бы век моей ноги здесь не было».

Он отлетел в дальний угол комнаты. Его никто не видел. Только малыш следил за ним глазами и улыбался ему приветливой улыбкой. Теперь Виктору точно казалось, что он хорошо знает эту маленькую душу.