Книга Тьма египетская, страница 148 – Лана Ланитова

Она протяжно вздохнула и еще сильнее прижалась к нему.

— Там внизу много огней, – шептала она.

— Это Париж. Мы сейчас летим над Елисейскими полями.

— Так быстро?

— О, пусть тебя это не смущает. На свете довольно прекрасных мест, но мне отчего-то захотелось хоть на минуту слетать с тобой именно в Париж.

Глафира смотрела вниз и видела мощеные улочки «города любви», освещаемые множеством огней. Здесь тоже готовились к Рождеству. В городе появились зеленые ели в гирляндах из красных шаров. Демон снизился. Теперь они летели чуть выше самых высоких домов.

— Пользуясь случаем, я хочу немного показать тебе столицу Франции сверху.

— Я была тут однажды, – смущенно отозвалась Глафира. – Но недолго. Меня возил в Париж один из любовников, когда я работала у Мари.

— Я знаю. Я и тогда довольно часто следил за тобою.

— О, это были не самые лучшие годы в моей жизни. В них было столько стыда и порока. Я бывала так развратна.

— Развратна? – демон рассмеялся. – Твой разврат был очень изысканным, Глашенька. Это был разврат рафинированной аристократки, если можно так назвать. Твой разврат – это тонкий и витиеватый золотой узор на белом шелке. Вот чем был твой «разврат»… Я любовался тобою в пороке. Это была высшая ипостась гармонии духа, при слиянии с природным естеством. Вершина тонкого вкуса, соблазна и море обаяния. Твой пытливый дух постигал всю глубину чувственности через плотские наслаждения. Только творческое начало и духовная глубина способны толкать человека на подобные безумства.

— Как вы обо всём этом говорите… – вспыхнула она.

— А как я могу назвать совершенство?

Несколько минут они оба молчали, медленно скользя над улицами Парижа.

— А это улица Ришелье, – продолжал свою экскурсию демон. Здесь находится Лувр и дворец Пале Рояль. Здесь же находится Национальная библиотека Парижа, в которой хранятся старые манускрипты и фолианты. Я люблю бывать в этой библиотеке. А еще на этой улочке много разных, довольно милых ресторанчиков. Если бы у нас сейчас были иные планы, то я пригласил бы тебя в одно из местных заведений, где пекут лучшие круассаны в мире. Их подают с клубничным джемом и взбитыми сливками. А еще там поддают отличный кофе. Как-нибудь я обязательно свожу тебя сюда. И мы будем сидеть за огромною витриной и смотреть на дождь за окном и на то, как торгуют жареными каштанами. А ты будешь сидеть напротив и есть круассаны. Я люблю смотреть на то, как ты ешь. Ты делаешь это так вкусно, как не делает ни одна женщина в мире.

— Это моя страсть к вкусной еде сыграла со мною злую шутку – я не могу теперь влезть в свои старые наряды, – краснея, призналась она.

— Глафира Сергеевна, ваша полнота вам очень к лицу. Теперь вы стали совершенно в моем вкусе. Я, знаете ли, не люблю худых женщин. И отдаю предпочтение дамам в теле.

— Вот как? – кокетливо произнесла она и посмотрела на свою пышную грудь.

— Именно…

— Мне снова стало немного стыдно, – призналась она. – Мы летим с вами над Парижем, а я одета лишь в ночную сорочку. Я думала, – она запнулась.

— Ты думала, что полетишь на прогулку с ним. А его ты не стеснялась даже голой.

— Да, это так, – смущенно кивнула она. – А с вами бы я предпочла все же быть в красивом платье.

— Когда мы прилетим в мои владения, я предоставлю тебе самый роскошный гардероб. В твоем распоряжении будут лучшие ткани со всего мира, и самые искусные модистки, готовые за считанные часы сшить тебе любой наряд. И помимо модисток у тебя будут такие коллекции новомодных платьев, которые ты не сможешь обойти даже за неделю. Лучшие обувщики мира будут шить тебе самую удобную и дорогую обувь. Лучшие шляпники изготовят любые шляпки. И лучшие ювелиры преподнесут любые украшения, какие ты только пожелаешь. Но, если бы ты предпочла всем этим нарядам свою наготу, то я был бы намного счастливее. Даже сейчас я готов тебя тискать и сжимать в объятиях. В твоей тонкой батистовой сорочке. О, если бы ты только знала, каких усилий мне стоит это вынужденное воздержание с тобой. Ты вызываешь во мне такую немыслимую страсть, что от нее где-то во Вселенной взрываются целые миры. Именно туда я отправляю весь жар своих чресел, чтобы держать себя в узде.