Книга Тьма египетская, страница 151 – Лана Ланитова

Она прижималась к груди демона и слушала, как гулко стучит его огромное сердце. И гул этот был тождественен гулу земли. В нем слышались камнепады и землетрясения, в нем был двенадцатибальный шторм и тайфуны со смерчами. В нем был космос и танцы далеких планет. А еще в нем слышался голос нежнейшей скрипки. О, только бы он не оторвал ее от своей груди. Ей было страшно и одновременно так волнительно, что она вновь отчего-то заплакала.

— Не плачь, моя нежная девочка. Каждая твоя слеза стоит дороже всех сокровищ мира.

— Мне страшно.

— Я поднял тебя так высоко лишь с одной целью. Чтобы ты с высоты звёзд увидела Италию. Гляди, она и вправду похожа на сапог.

Глаша осторожно посмотрела вниз. И увидела знакомые очертания контура Италии. То, что она неоднократно видела на географических картах.

— И вправду сапожок, – хмыкнула она.

Темнота притушила все яркие краски этой дивной и древней как мир, страны. Ночь и зима разбавили природный фейерверк средиземноморской палитры. Но даже ныне очертания береговой линии мрели каким-то таинственным светом. Будто изумрудные волны моря превращали седые и изрезанные камнями берега в белое и лиловое кружево. Синева моря, пена прибоя и камни, множество камней, создавали всю эту ошеломительную красоту.

Налюбовавшись видом сверху, они постепенно снизились и полетели чуть выше самых высоких пиний и платанов древнего, как мир, Рима.

— Как тут красиво. Хоть и снег. Но здесь теплее, чем в России. Смотри, вон зеленая трава и кипарисы зеленые, и тут же сугробы.

— Да, здесь теплее, чем в России.

— А вон и тени старых развалин.

— Это Колизей. Почти ab urbe condĭta^[36] – сие главная арена Древнего Рима, театр для гладиаторских боев, травли пленников дикими животными и других не менее кровавых представлений ежегодных Игр столицы. Если бы ты знала, Глашенька, как часто я здесь бывал в период расцвета Римской Империи.

В ответ Глаща лишь изумленно смотрела на демона.

— Не удивляйся моим словам, моя нежная пери. Если ты будешь со мной, то тебе тоже откроются разные грани всего божественного пространства. Не только настоящее, но и прошлое. Любые времена и любые страны. Этот мир устроен как многослойный пирог.

В нем существует множество пространств. Но, главное даже не это. Человеческое сознание, загнанное на время в тело, не может видеть всю широту объективности Вселенной. Оно воспринимает этот мир как субъективный предмет. Знаешь, я сравнил бы человека с зашоренной лошадью. Она не видит даже того, что находится сбоку от неё. Так и человек порою настолько субъективен в своем восприятии, что ничего не видит далее своего носа. Смешно и то, что даже самые умные представители вашей расы и те ведут себя, словно малые дети. Возьми, например, Канта. Он тоже считал, что пространство и время – это просто «формы интуиции». И что природа всех вещей непознаваема. Ну, правильно, а что же ему еще говорить? – хмыкнул демон. – Ох, я морочу, Глашенька, твою светлую голову. Я часто отвлекаюсь в своих рассуждениях. А хотел я лишь сказать тебе о том, что этот мир может быть бесконечно сложным для кого угодно. И даже непознаваем, для таких, как Кант. Но для меня и для моего познания в нём мало белых пятен. Может, я слишком самоуверен. Но ныне мне сие простительно, ибо в моих руках сейчас находится одно из прекраснейших божьих созданий. Само совершенство Творца. Его прекрасный цветок. И это ты, моя нежная девочка. Это я о тебе.