Книга Тьма египетская, страница 163 – Лана Ланитова

— Это еще что. У демона нашего была одна картина. На ней красавица была изображена. Обнаженная. Даная, вроде, ее звали.

— И что?

— А надоело этой Данае в одной позе все время лежать. Вот однажды она и вышла из картины, словно живая. Ножки поразмяла, титьками встряхнула.

— И?

— А ничего. Виктор дал ей платье и разрешил жить у себя в Вотчине.

— И где она сейчас?

— А так и живет. Кажется, на третьей улице. Хахалей к себе водит. Она такая – девка-то справная. Титькастая… и афедрон у нее приличный. Хватает у нее любовников. Толпами ходят.

— Так это что же получается? Здесь любой персонаж может из картины вылезть?

— А это запросто.

— А коли так, то все картины могут в итоге пустыми оказаться.

— Ну, все не все… Я того не знаю. Некоторые на жизнь не жалуются и преспокойно живут себе в своих картинах.

— Да, чудно тут всё у вас.

Василий Степанович замолчал, уставившись в темный проем окна.

— Ты никак загрустил, Васенька?

— Да, я все думаю о Володьке нашем. Жаль мне его, если пострадает он ни за что.

— Это как это, ни за что? Здесь нет тех, кто ни за что страдает. А этому ироду здесь еще долго страдать придется. И мне его совсем не жаль.

В ответ поручик лишь тяжко вздохнул.

* * *

— Ты почти ничего не ела, – вновь повторил он. – Сейчас нам принесут мороженое.

Не успел демон произнести эти слова, как широкие светлые двери распахнулись, и двое его слуг вкатили в зал столики на колесиках, уставленные серебряными креманками, полными сливочным лакомством. Здесь было представлено не менее пятнадцати разных сортов лучшего в мире мороженого.

— Ой, как много! – рассмеялась Глафира.

— Я подумал о том, что вдруг ты захочешь испробовать и другие сорта. Это мороженое мне доставили из Парижа, Берлина, Праги, Рима и Лондона. Из лучших ресторанов и лавочек, специализирующихся именно на этой сладости. Всё оно изготовлено из самых отборных сливок, шоколада, орехов и ягод. Здесь есть ореховое с шоколадом, фисташковое, лимонное, апельсиновое, вишневое, ванильное, ананасовое, лакричное, крем-брюле и, наконец, твое любимое – клубничное. Выбирай любое. Или сразу все.

Глаза Глафиры сияли от радости.

— Можно я все-таки возьму для начала клубничное?

— Конечно, моя дорогая. Это самый свежий пломбир с целыми ягодами, выращенными в Нормандии. Говорят, что именно там растет самая лучшая в мире клубника. Попробуй и скажи, так ли это?

После слов демона Овидий галантно преподнес Глафире серебряную креманку, полную белоснежного лакомства. Поверх пломбира лежали большие ягоды клубники. Но этого было мало. Слуга демона поставил перед Глафирой огромное блюдо, полное этих вкусных ягод.

— Угощайтесь, Глафира Сергеевна.

— Благодарю. Но здесь слишком много.

Двумя пальцами Глаша ухватила спелую клубнику и положила ее в полуоткрытый рот. А после зажмурилась от удовольствия.

— Теперь я знаю, что буду заказывать тебе чаще прочих сладостей. Это будет пломбир с клубникой. Признаюсь, что наблюдать за тем, как ты ешь эти ягоды и слизываешь с ложечки мороженое – это… – демон замялся, подбирая правильные слов. – Словом, это особое удовольствие.

В ответ Глафира рассмеялась.

Когда закончился ужин, демон взял ее за руку и вывел из зала.

— А сейчас я покажу тебе немного свою вотчину. Полетели.

Да, он не повел ее по земле. Они снова летели. Но невысоко. Демон легко скользил, приподнимаясь над полом всего лишь на пару или тройку вершков. Сначала они, словно два летящих привидения, пронеслись по длинному коридору, потом была широкая парадная лестница, застеленная красной ковровой дорожкой. А после неё Глаафира и демон оказались в огромном приемном зале. Увидев его убранство, Глафира ахнула от восхищения.