Книга Тьма египетская, страница 75 – Лана Ланитова

— Чёрт побери! – вновь закричал Владимир и грязно выругался.

Рука нащупала символ египетской власти и со злостью швырнула его об стену. Раздался громкий удар, от которого в спальне зазвенели стёкла. Одна из картин в бронзовой раме упала на пол.

— Виктор! – истошно крикнул он. – Ну, как же так!

«Ладно, – успокаивал он сам себя. – Ладно. Надо поспать… И все пройдет. Я забуду зеленые глаза Нефтиды, египетское жаркое солнце и белые лотосы в кровавой пене…»

Но сон не шел к нему. Он ворочался с боку на бок, пока не сел:

— Не смогу я заснуть. Надо пойти и смыть с себя всю эту страшную ночь.

Он встал и медленно отправился к своему шутовскому зеркалу.

«Ну, в этот раз то я точно знаю, в кого обрядит меня мое коварное зерцало, – думал он. – Тут и думать долго не надо. Виктор и без зеркальных фантасмагорий обрядил меня в черный парик, схенти и усех».

Владимир приблизился к комоду, на котором висело хитроумное зеркало. По блестящей поверхности пробежала затейливая и тонкая волна, замигали красноватые огни, и зеркало вмиг показало новое отражение Владимира. Из седого овала на нашего героя смотрел совершенно чужой мужчина. Нет, конечно, по росту и телосложению он был похож на Махнева. И даже в чертах лица читалось весьма значительное сходство. Однако из зеркала на Владимира все же смотрел настоящий египтянин – смуглый и черноволосый. Вернее, вместо волос на голове красовался привычный глазу парик с множеством черных косичек. Сверху на парик был надет урей со змейкой, приподнимающей литую из золота головку. Могучую шею огибал разноцветный, в каменьях усех, переливающийся рубинами и аметистами. Торс был обнажен, а ниже шла набедренная повязка, называемая – схенти.

— А что? – вслух сказал он. – Я весьма неплохо смотрелся в образе знатного египтянина. Правда, меня довольно быстро раскусили, что я никакой не египтянин, а этруск.

Ну, в общем, кем бы я ни был. Я вполне понимаю эту зеленоглазую ведьму. Я понимаю, за что она в меня влюбилась.

Он хохотнул, обнажив полоску белых, словно снег, зубов.

— О, какой же я красавчик.

Он повернулся спиной и полюбовался своими широкими плечами и сильными руками.

— Хорош… Вот она и влюбилась. Хотя… Так влюбилась, что решила кастрировать, а после скормить крокодилам.

Как только Владимир вспомнил о жертвах, принесенных на алтарь кровожадной Исиде, он захотел приподнять тонкий виссон и посмотреть на собственное мужское достоинство. Его несомненное наличие. Но передумал, делать это перед зловредным зеркалом. Он заподозрил, что зеркало может из пакости, произвести с его отражением то, о чем мечтала его несостоявшаяся египетская невеста.

— А вот дудки вам. Я не доставлю ни тебе, шутило, такой радости, ни тем более, зеленоглазой ведьме.

Он отошел от зеркала и направился в сторону уборной. Там, как мы помним, висело вполне себе обычное и довольно объективное зеркало. Владимир ожидал, что в его реальном отражении будут отсутствовать признаки египетской внешности. Но как же он жестоко ошибался. В этом зеркале он тоже выглядел почти так же, как и в шутовском.

— Это что же вы, патрон, со мною сделали? – прошептал он. – Мне что вечно теперь египтянином древним ходить? Или этруском? Черт! Кем я там был…

В этом зеркале он выглядел даже на порядок хуже, чем в первом. Здесь он не был столь красивым и атлетически сложенным. Его плечи казались намного уже, а руки и ноги худее. Да и черты лица не отличались привычным благородством. Губы были чуточку толсты, а нос казался слишком широковатым. Да и весь облик не отличался какой-либо аристократичностью. А когда он стянул с головы лохматый, забитый песком парик, то обнаружил в зеркале отвратительный голый череп. От его роскошной шевелюры не было и следа.