Книга Тьма египетская, страница 76 – Лана Ланитова

— Хм, а как я предстану теперь в этом виде перед местной публикой? – расстроено думал он. – Это сколько же пройдет времени, прежде чем отрастут мои кудри? И как я в таком виде перед Глашей покажусь? Она же не узнает меня.

Он плюнул на собственную руку и попытался оттереть с нее крепкий африканский загар. Но, увы, рука не оттиралась. Она продолжала оставаться такой же смуглой, как и ранее.

«А, может, принять ванну? Может, мочала ототрет все это безобразие?»

Он с удивлением таращился на собственные смуглые и поджарые ноги, вовсе не похожие на его собственные. Даже пальцы на ступнях были не его.

— Чьи это пальцы? Что за тело мне выдал мой сатрап?

И, наконец, он решился посмотреть на главное. Он откинул в сторону фалды схенти и посмотрел на область паха. Его «дорогой друг» был, к счастью, на месте. Но вот незадача: был ли этот «друг» именно его? Теперь он в этом сомневался.

«Мне кажется, что этот меньше, – обеспокоенно рассуждал он. – Да, и форма, вроде, не моя».

Воспоминания о зеленоглазой Нефтиде вновь заставили его вздрогнуть и поежиться.

— Какое счастье, что Виктор меня спас. Хотя, мог бы спасти и раньше. Я скоро здесь поседею от нервных потрясений.

Рука коснулась головы. Вместо волос пальцы нащупали бритую макушку.

— Фу, какая гадость! Виктор, верните мне моё тело, – взмолился он.

Он еще долго крутился возле зеркала. Вздыхал и сокрушался, находя множество прочих изъянов в непривычном для него теле. А после он махнул рукой и решительно двинулся в сторону ванны.

Не мешкая, он наполнил ванну теплой водой и, поднявшись по ступенькам, опустился вниз.

— Какое счастье, очутиться дома, да еще в теплой ванне, – думал он, с наслаждением прикрывая глаза. – А внешность что? Ну, может, и внешность постепенно вернется прежняя.

Он почти задремал, как почувствовал, что его ноги коснулось нечто тяжелое и шершавое. Отвратительно запахло тиной, гнилью и человеческой кровью.

— О нет! – крикнул он.

На мгновение ему показалось, что в узкой ванне он не один – справа от его ноги мелькнул крокодилий хвост, а вода побурела от крови.

— Нет! – вновь крикнул он и, мотнув головой, отогнал от себя гадкое наваждение.

«Мне надо, наверное, поспать, – лихорадочно рассуждал он. – Я столько времени не отдыхал, что мне мерещится всякая гадость».

А после он принялся тщательно тереть себя мочалой, будто старался смыть все признаки и черты другого человека.

— Этруски, египтяне, чёрт вас подери, да сделайте меня опять прежним – русским. Владимиром Махневым.

Когда он выбрался из ванной, то поспешил посмотреть на себя в зеркало. Из седого овала на него по-прежнему смотрело совершенно чужое лицо. С той лишь разницей, что бритый череп теперь поблескивал от чистоты. Когда он покидал уборную, то чуть не наткнулся на собственный черный парик. Он поднял его, повертел в руках. Понюхал отчего-то. Ему показалось, что парик пах овечьей шерстью и псиной. Он с отвращением закинул его в пустой угол.

Возле кровати он обнаружил и золотой усех и браслеты. Он не хотел даже смотреть на все это египетское добро. Одно лишь радовало: за окном сияла огромная и влажная луна.

Владимир зевнул и присел на кровать. Пальцы вновь коснулась чужого носа, губ и голого черепа. Потерли чужие уши.

— Эх, ладно. Главное, что живой.