Книга Тьма египетская, страница 79 – Лана Ланитова

— Господи, какой бред, – прошептал Владимир и погрузился в глубокий омут сна.

Проснулся он тогда, когда за окном стоял местный пасмурный день. Как ни странно, в теле отсутствовала прежняя тяжесть, и голова тоже казалась светлой и ясной. Владимир сладко потянулся и встал. Быстрыми шагами он направился к комодному зеркалу. О чудо – в седом овале своего домашнего шута наш герой увидал себя прежнего – Владимира Махнева. Отрадным было то, что его голову покрывала теперь его собственная шевелюра с роскошными русыми кудрями. И лицо и тело – теперь тоже были именно его. Без сомнений.

— А может, ты мне врешь, хитрый лицедей? – вдруг усомнился Владимир.

В уборной он заглянул и в обычное зеркало. К счастью, и там он обнаружил полное возвращение его собственного, привычного и милого сердцу образа.

— Благодарю вас, Виктор, за возвращение моего облика, – улыбнулся он.

Рука потянулась за гребнем для волос.

Через четверть часа наш герой уже был умыт, причесан и одет в щегольскую летнюю пару, сшитую из тонкого английского сукна, белую сорочку с шелковым фуляром и небольшой цилиндр. На ногах его красовались роскошные и блестящие черные оксфорды.

— И вновь я, словно данди лондонский одет! – радостно констатировал Владимир, любуясь на собственное отражение.

Он спустился в столовую.

«Прошла уже уйма времени, – думал он. – Я и не помню, когда же в последний раз трапезничал. В Египте меня точно не кормили. Зато мною хотели кое-кого накормить».

Воспоминания о полете в Древний Египет, как ни странно, не вызвали в нем прежних переживаний. Все, что с ним произошло царстве Хатшепсут, теперь казалось ему не реальностью, а каким-то далеким сном. И воспоминания о крокодилах не вызывали уже прежнего ужаса. И образ Нефтиды тоже стал чем-то далеким, зыбким и почти невероятным.

«Я и вправду не помню даже, когда в последний раз пытался заказать что-то съестное на этой кухне. Даже не знаю, получится ли у меня что-то стоящее. Может, снова дадут какую-нибудь гадкую кашку и пару сухарей. А что, если в этот раз представить, будто я не в собственной столовой, а пришел отобедать в ресторацию. Попрошу у них меню, а там и разберусь, что к чему…»

Как только он представил, что очутился не у себя, а в столичной ресторации, стены его столовой сами собой разъехались по сторонам. Пространство дрогнуло, и стало сосем иным: чужим и просторным. Изменился цвет стен и высокого потолка. Вся обстановка напоминала какой-нибудь ресторанчик на Невском. И в этом помещении он был не один. Голову накрыли знакомые до боли звуки ресторанного застолья. А запахи? Так никогда не пахло на его собственной кухне. Здесь всюду пахло апельсинами и шампанским. А со стороны прихожей вдруг повалил душистый мясной пар. Запахло жареным мясом, луком и печеными булочками. Помимо кухонных ароматов, здесь пахло дамскими духами, помадой, мужским одеколоном и юфтью. Он сам сидел теперь на роскошном алом диванчике из бархата с высокими бронзовыми подлокотниками и мягкой спинкой. Напротив располагался стол, застеленный белоснежной накрахмаленной скатертью. Посередине стола возвышался фарфоровый вазон с цветами.

«Ого, какая роскошь, – подивился Владимир. – Похоже, что пустая кашка осталась лишь в прошлом. Теперь меня по сроку службы станут, видимо, кормить намного разнообразнее».