Книга Тьма египетская, страница 96 – Лана Ланитова

Лукерья заметила приближение бывшего барина, но сделала вид, что не видит его. Владимир подошел ближе. Она продолжила разговаривать с соседкой, полностью игнорируя нашего героя. И только по нервному перебору ее коротких пальцев и напряженной шее он понял, что она не просто видит его, а усиленно изображает из себя полное равнодушие.

Владимир стоял и глупо топтался на месте. За несколько мгновений он успел еще пристальнее рассмотреть весь ее облик. Лукерья была намного моложе того возраста, в котором он видел ее в последний раз в яви. Теперь ей можно было дать не более двадцати. Она была свежа и полна телом. Спелые шарики грудей аппетитно торчали из привлекательного выреза. Через плечо была перекинута толстая светлая коса. Голубые глаза казались огромными и чистыми. Лукерья что-то рассказывала своей собеседнице и при этом нарочито смеялась, закидывая назад голову. То и дело её пальцы касались узкого корсета. Было видно, что ей непривычен этот светский наряд. Она пыжилась и чуточку потела.

«Зачем ты его надела? – с усмешкой подумал Владимир. – Оно на тебе, словно седло на корове. Тебе, милая, всегда шли свободные юбки и ситцевые блузки. А тут корсет этот узкий. Чай, давит и не дает дышать твоей вольной груди…»

А грудь у Лукерьи действительно выглядела роскошно.

— Здравствуй, Луша.

Она продолжала не замечать Владимира. А он всё стоял напротив и ждал, когда она обратит на него внимание.

Два свертка с гостинцами казались теперь ему лишними и совершенно нелепыми. От них вспотели руки. Недолго думая, он опустил их на траву, недалеко от лавочки, на которой сидела Лукерья.

— Луша, здравствуй, – охрипшим голосом повторил он и отер со лба пот.

— Что? – с небрежной улыбкой спросила она, сузив голубые глаза. – Вы что-то сказали?

— Я поздоровался с тобою, Луша.

Она вновь не ответила ему, а продолжила свой увлекательный разговор с чужой бабой. Ее соседка, наоборот, удивленно таращилась на красавца Владимира.

— Лукерья Ивановна, мы можем с вами поговорить?

— А о чём? – вдруг вскинулась Лушка.

Ее лицо покраснело. Пышная грудь от волнения тоже покрылась бутонами багровых пятен. Она встала и, подоткнув руки в боки, обратилась к своей собеседнице.

— Авдоть, а Авдоть, ты, верно, думаешь, что это за франт тут со мною разговаривает? Гляди-ка, я тебя могу с ним познакомить. Это ведь мой бывший барин – Махнев Владимир Иванович! Знакомься. Но только будь с ним, пожалуйста, без политесов. Все политесы были там, в другой жизни. А тут он точно такой же грешничек, как и мы с тобой. Только его грехи супротив наших – во стократ тяжелее будут. Словно пудовые гири евонные грехи, а наши лишь на фунт орехов.

— Зачем же ты так, Луша? – обескуражено пробормотал Владимир и, развернувшись, медленно поплелся восвояси.

Не сделал он и трех шагов, как Лушка нагнала его и сунула ему в руки свертки с подарками.

— Вы забыли…

— Это я тебе купил, Луша, – тихо сказал он.

— Мне?! Мне ничего от вас не надобно. Я даже снега зимой у вас не возьму.

— Обожди, – он ухватил ее за пухлую ладошку. – Ну, ты можешь не сердиться и не кричать? Давай сходим куда-нибудь, посидим? А? Нам поговорить надо.

— Эвона, как ты запел, Владимир Иванович! – рассмеялась она. – Посидеть со мной?

— Да…

— А не противно тебе, барину, с солдатской подстилкой в ресторации-то сидеть? Через меня же тогда не меньше полка солдат прошло.