Книга Наваждение. Жена отца для меня, страница 41 – Лисавета Челищева

— Я надеялась, — выдохнула я, когда ткань скользнула вниз по плечам.

— Зря.

Он стянул платье до талии, и я осталась в одном белье — тонком кружеве, которое купила несколько дней назад специально для него. Белое, красивое.

— Красивое, — сказал он, проводя пальцем по краю бюстгальтера. — Для меня?

— Для себя, — слукавила я, встречая его взгляд. — Но ты можешь пользоваться.

Он рассмеялся — тихо, приглушённо, чтобы не разбудить дом.

— Какая дерзкая.

Он расстегнул застёжку одним движением, и кружево упало на пол. Я почувствовала, как прохладный воздух касается груди, и соски затвердели.

— Холодно?

— Не очень.

Он наклонился и поцеловал меня — не в губы, а в шею, чуть ниже уха. Я вздрогнула и вцепилась пальцами в его рубашку.

— Тише. Разбудишь детей.

— Тогда не дразни, — ответила я, уже не сдерживая стона.

Он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — видимо, не ожидал, что я буду отвечать.

— Хорошо.

Марат подхватил меня под ягодицы, и я автоматически обхватила его ногами за талию. Плитка холодила спину, но между нами было так горячо, что я почти не чувствовала холода.

— Сама напросилась, — сказал он, вжимаясь бедрами в мои.

Через ткань его брюк я чувствовала, как он был возбуждён. У меня перехватило дыхание.

— Марат, — прошептала я. — Чуть быстрее.

— Не командуй.

Но сам уже расстёгивал ремень. Когда он вошёл, я закусила губу до боли, чтобы не закричать.

— Терпи, — выдохнул он мне в плечо. — Сама начала.

Я терпела. Но каждая мышца внутри пульсировала, сжимала его, и я чувствовала, как он напряжён — тоже на грани.

Он двигался медленно, мучительно, и каждый толчок отдавался во мне волной удовольствия. Я сжимала его плечи, впиваясь ногтями, и молилась, чтобы никто не проснулся.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Я открыла глаза. Его лицо было совсем близко — сосредоточенное, влажное от пота, красивое до бабочек в животе.

— Я правда люблю тебя, — неожиданно прошептала я, и это вырвалось само собой, бездумно, искренне.

Он замер на секунду, а потом резко, жёстко вошёл в меня до конца, и я почувствовала, как его пульсация разливается внутри. Он кончил, уткнувшись лицом в мою шею, и я обняла его за плечи, чувствуя, как содрогается его тело.

Мы стояли так несколько минут — ни звука, только наше дыхание и капающая где-то вода.

Потом он аккуратно опустил меня, достал полотенце, вытер нас обоих. Молча. Без лишних слов.

— Теперь спать, — сказал он, когда я снова была одета.

— А если они проснулись? — спросила я, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Не проснулись, — он открыл дверь, выглянул в коридор. — Всё тихо.

Мы вернулись в нашу комнату. Я скользнула под одеяло, и Марат лёг рядом, снова обнял меня за талию, прижал к себе.

— Спокойной ночи, — прошептал он мне в затылок.

— Спокойной ночи, — ответила я, чувствуя, как сон накрывает меня.

Я уже почти провалилась в сон, когда услышала эти тихие, заветные слова:

— …Я тоже люблю тебя.

* * *

Утром я проснулась от того, что кто-то щипал меня за нос.

— Вероника, вставай! — голос Айгуль звенел над ухом. — Мама сказала, завтрак готов!

Я открыла глаза. Рядом никого не было — только скомканная подушка, хранившая запах Марата.

— А где... — начала я.

— Дядя Марат уже уехал, — сказал Айрат, завязывая шнурки. — Сказал, к вечеру вернётся. И передал, чтобы ты не скучала.