Книга Без обязательств, страница 56 – Лина Коваль

— Да какое уж здоровье, Софьюшка Богдановна? Спасибо, конечно… — благодарит за уютное одеяло и устало прикрывает глаза. Затем снова оживает: — А, кстати, как там Жанна?

— Бабушка… хорошо.

— Давно ее нигде не видела. Раньше часто встречала на утренней службе, на кладбище… Ведь мой муж с вашим дедом там совсем рядышком. А бывало и в театре… Сейчас тебя вот встретила и поняла, как давно не замечала вашу Жанну на людях. Надеюсь, она не болеет?

— Вроде нет, — говорю построже и выключаю свет. Обсуждать с пациентами личную жизнь и родственников — недопустимо. — Отдыхайте, пожалуйста. Через двадцать минут к вам придет медсестра.

Пару раз улыбнувшись сотрудницам на постах, следую в ординаторскую, в проеме которой сталкиваюсь с начальством.

Евгения Дмитриевна останавливается и не очень довольно мне кивает, а затем захлопывает дверь. Не с той стороны, с которой мне бы хотелось.

Вскочив на подножку, открываю свой шкафчик и полностью игнорирую чье-либо присутствие. Я понятливая. Дань вежливости больше не отдаю, в друзья набиваться и не планировала. Прихожу вовремя, делаю свою работу и также, вовремя ухожу.

— Как у вас дела? — спрашивает главврач без какого-либо интереса. Между лопаток чувствую ее взгляд. — Жалуйтесь…

— Я? — обернувшись, недоумеваю. — На что?

— Ну… как на что… Вдруг вас что-то не устраивает?

— Нет такого.

— Может быть, собрались в Москву. Там все-таки ваш муж. Как-то повеселее…

— А вы замужем? — ищу кольцо на ее руке. Снова для вежливости. Я знаю, что Евгения Дмитриевна одинока. Медсестры шептались как-то за обедом, я нечаянно услышала.

— Я — нет.

— А были?

— Была, — отвечает односложно и смотрит на меня вопросительно.

— И это было весело?

— Ничего ужаснее в жизни не было, — отвечает она со смехом.

Я хмыкаю и отворачиваюсь. Подхватываю свои вещи и… позорно слетаю с подножки так, что содержимое моей сумки оказывается на полу.

— Господи, не ушиблись? — подрывается помогать главврач.

— Нет.

— Возьмите уже себе другой шкафчик, Софья Богдановна. Вы ведь видите, что они освободились.

— Спасибо, — говорю сквозь зубы.

— «Гранд-отель»? — она поднимает небольшой картонный конверт для электронного ключа, разглядывает эмблему и фото отеля и отдает мне. — Вам негде жить?

— Да… Нет… — мотаю головой и небрежно бросаю в сумку. — Подружка там останавливалась.

— Ясно. Так… значит в работе вас все устраивает?

— Конечно. А что не так? Ко мне есть какие-то нарекания…

— Да нет… Нареканий как раз нет… — Евгения Дмитриевна задумчиво на меня смотрит и, сунув руки в карманы халата, отправляется на выход. — Продолжайте в том же духи, Софья Богдановна.

— Спасибо, — бурчу ей вслед и сменяю рабочий костюм на черные облегающие брюки и водолазку.

Едва за мной захлопывается дверь клиники, я стараюсь больше не думать о работе, тем более что по спине пробегает лихорадочная дрожь — я ведь снова опаздываю.

Поняв это, объезжаю пробку на проспекте через знакомые с детства дворы, и уже через пятнадцать минут паркуюсь за «Гранд-отелем». Окна черного тонированного Лексуса, мимо которого я иду, опасно поблескивают, будто напоминая о своем хозяине. Таком же красивом и таком же закрытом от всех.

Я снова подхожу к стойке. С каменным лицом бронирую четыреста третий номер. Паспорт и ключ прячу подальше в сумку, и поднимаюсь на второй этаж.